Коня для Люка де Валанса они купили у хозяина кабачка, у которого до этого оставляли лошадей, причем заплатить графу пришлось из своего кармана, что вызвало у него непродолжительный приступ веселья.
— Клянусь честью, маркиз, это самый странный арест в моей жизни!
— Вам еще предстоит платить за себя на постоялых дворах, где мы будем останавливаться по пути в Париж, — учтиво ответил ему Александр. — Или же вы будете идти пешком следом за нами и голодать.
— А разве тех налогов, что я регулярно плачу в казну королевства, недостаточно для того, чтобы мне хотя бы на время заключения не приходилось заботиться о хлебе насущном? — расхохотался граф, но деньги отсчитал. — Полагаю, я должен купить лошадь и для мадемуазель д'Арсе?
— Нет, она поедет со мной, — маркиз д'Амюре легко взлетел в седло и протянул руку Анне-Женевьеве. — Садитесь ко мне за спину, — когда она исполнила его приказ, он обернулся к графу, сжавшему кулаки в бессильной ярости, — это будет гарантией того, что вы будете вести себя разумно. Подай сюда вещи мадемуазель, — бросил он одному из гвардейцев и, приторочив ее сумку к седлу, пришпорил коня.
Теперь Александр чувствовал, как ладони Анны-Женевьевы едва касаются его спины, и ощущал какую-то странное волнение от ее близости. Он почти жалел, что дал ей обещание не убивать графа де Валанса, поскольку, избавившись от него сейчас, он мог с чистой совестью увезти девушку в свой замок и оставить там под предлогом приказа сюринтенданта на некоторое время… Или навсегда. Она снова, как и в Сен-Манде, одновременно раздражала его и притягивала, когда гордо вскидывала свою золотистую головку и пыталась ставить ему условия. Ни одной другой женщине он не позволил бы так вести себя с собой, но его кузине каким-то невероятным образом удавалось выходить сухой из воды во время ссор с ним. Он не поднял на нее руку ни тогда, на маскараде, ни теперь, во дворе гостиницы, хотя ее дерзость переходила всякие границы. Но кто знает, недобро усмехнулся маркиз, что произойдет, когда они приедут в Амюре?
— Упритесь носками в задники моих сапог, а то ваши ноги отвалятся к моменту, когда мы доберемся до замка, — немного грубовато произнес он, не желая доставлять ей удовольствие благодарить его.
Она сделала, как он сказал, и он услышал тихий вздох облегчения за своей спиной.
— Александр, — некоторое время спустя произнесла она, — зачем вы помогаете господину Фуке? Ведь вы лучше, честнее, добрее его и не имеете никакого отношения к тому заговору…
— Замолчите сейчас же, — в нем снова забурлила злость. Ну какого черта он решил вдруг позаботиться о ее комфорте? Теперь она воображает, как и все эти безголовые куклы, что совершенно неотразима и на этом идиотском основании может влиять на него. Нет уж, он поставит на место эту чумазую выскочку. — Замолчите, или я скормлю вас первому попавшемуся на нашем пути голодному волку.
Она тихонько рассмеялась.
— И это говорите вы, гроза волков? — в ее устах его прозвище прозвучало как-то по-особенному мягко, а не с оттенком страха и почтения, как произносили его крестьяне, живущие на его землях.
— Будьте осторожны, кузина, — произнес он, — совсем скоро вы поймете, если это до сих пор не дошло до вас, что я и сам — волк!
Анна-Женевьева замолчала, а Александр с шумом выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. Ну за что ему это наказание?
Еще спустя пару часов они достигли границ Ньеля. С дуба неподалеку от них донесся пронзительный крик совы, и девушка, сидевшая до этого неподвижно, неожиданно напряглась и воскликнула:
— О, мы уже приехали! — и добавила чуть слышно: — Мой лес, моя роща!
Александр едва успел удивиться, отчего сова, ночной хищник, вздумала охотиться при свете зарождающегося утра, как вдруг воздух разорвал звук выстрела. Он инстинктивно натянул поводья, заставив лошадь встать на дыбы, и почувствовал, как Анна-Женевьева сначала дернулась, судорожно вцепившись в его плечи, а потом с тихим стоном завалилась на бок и упала на землю.
_________________________
* Шалон — легкая шерстяная ткань, тканная, как двусторонняя саржа с орнаментом с обеих сторон в виде диагональных полос. Название происходит от места первоначального производства — г. Шалона на Марне во Франции.