— Премного благодарен, святой отец, — пробормотал граф, неловко поднимаясь с прелой соломы, служившей ему кроватью. — Мне некуда вас усадить…
— Это неважно, — отмахнулся аббат. — Вы и ваша душа — вот о чем следует думать сейчас.
— Какой сегодня день? Я потерял счет времени здесь, — Люк обвел рукой стены своей темницы.
— 8 сентября, Рождество Богородицы, — монах набожно перекрестился.
— Полгода… — граф прислонился спиной к каменной кладке стены. Немыслимо! Полгода в одиночной камере. А сколько ему еще предстоит пробыть в ней? Его передернуло от этой мысли. — Ваш визит, святой отец… Не связан ли он с тем, что мне, наконец, решили предъявить обвинения и начать процесс?
— Отчасти, — уклончиво ответил священник. — Его величество король недавно вернулся в Париж после празднеств, посвященных его бракосочетанию с испанской инфантой, и проявил интерес к вашему делу. Насколько мне известно, он решил оставить его на рассмотрение в Епископском суде, поскольку считает, что колдовство и магия находятся в компетенции церкви, но приказал докладывать ему обо всем, что будет происходить на процессе.
Люк задумался, насколько это было хорошей новостью. Что было предпочтительнее в его положении — светский суд или церковный? Какие последствия сулит ему этот процесс? И вмешательство короля… Обернется ли это для него благом или же, напротив, принесет новые неприятности?
Отец Антуан тем временем продолжал:
— Суд над вами начнется, когда будут собраны все необходимые документы и доказательства вашей виновности. Кроме того, должны быть представлены свидетели по вашему делу, а их показания тщательно проверены. Непосредственно перед началом заседаний будет совершена процедура изгнания бесов, поскольку главными обвинениями, выдвинутыми против вас, являются колдовство и черная магия.
Граф некоторое время удивленно смотрел на монаха, а потом звонко расхохотался. В этом смехе послышались отголоски его прежней жизнерадостности, столь обаятельной и располагающей к нему окружающих, что аббат невольно улыбнулся ему в ответ.
— При всем моем уважении, святой отец, к чему вся эта комедия? — проговорил Люк, отсмеявшись. — Любой здравомыслящий человек понимает, что изгнание Дьявола — это не более, чем спектакль, не доказывающий ничего, кроме суеверности и экзальтированности тех, кто будет его проводить.
— И тем не менее, вам придется в нем поучаствовать, сын мой, — мягко ответил священник. — Вы же, как человек разумный, понимаете, что иногда надо идти на уступки в малом, чтобы выиграть в большом.
Граф де Валанс внимательно посмотрел на молодого аббата. Венсан де Поль не ошибся, прислав его к нему. Такт и ум юноши мог расположить к себе любого, даже самого закостенелого скептика, а его молодость усмиряла подозрения тюремщиков в том, что он может каким-то образом быть полезным Люку помимо покаянных молитв.
— Вы правы, отец Антуан, — склонил он голову в знак согласия. — Если эта процедура необходима, я ее пройду.
— Я рад, что мы пришли к единому мнению в этом вопросе, — проговорил монах. — Но есть еще один…
— Говорите, святой отец.
— Епископский суд настаивает на том, чтобы вас судили, как бессловесного. Они наслышаны о вашем красноречии и умении словами добиваться от собеседника нужного вам результата, некоторые даже верят в то, что этот ваш дар от Сатаны, потому не желают поддаваться обольщению, которым вы можете воспользоваться, чтобы повлиять на их решение.
— Я не смогу защищать себя? — удивлению Люка не было предела.
— Увы, нет. Но может, это и к лучшему, сын мой, — произнес монах. — Иногда защита превращается в поражение. И в вашем случае молчание, как мне кажется, лучший способ завоевать расположение судей. Ведь любая ваша фраза будет истолкована ими превратно и не в вашу пользу.
— В этом есть рациональное зерно, — задумчиво проговорил граф. — И все-таки это странно.
— Предоставьте суду решать вашу участь. Не сомневайтесь, благодаря вмешательству господина де Поля все аспекты этого дела будут рассматриваться максимально объективно, для чего в качестве одного из судей приглашен отец Буйо* из аббатства Сен-Виктор.
— Буллиальд?! — воскликнул Люк. — Автор «Астрономии Филолая»**? Это радостная для меня новость. Мне хорошо знакомы его труды, мы часто обсуждали их с господином Ферма***, который состоял с ним в переписке.
— Тем лучше, значит, вы сможете доверить его решению свою судьбу без каких-либо сомнений. Единственное, о чем я еще хочу предупредить вас — в судейский состав войдет брат мадемуазель д'Арсе, трагически погибшей этой зимой, в обольщении которой вас обвиняют — Этьен д'Арсе, член ордена иезуитов и духовник многих знатных господ при дворе. Венсан де Поль высоко ценит его за строгость взглядов и преданность церкви.