Граф де Валанс промолчал. Никто, даже брат Анженн не сможет осудить его сильнее, чем судит себя он сам. И тот груз вины, что лежал на его плечах, не могло искупить никакое, даже самое суровое наказание. Он вспомнил, как доверчиво Анженн смотрела на него, когда он самонадеянно заверял ее, что ни один волосок не упадет с ее головы: «Протянув вам руку помощи, я взял на себя ответственность за ваше будущее. Позвольте мне заботиться о вас, позвольте быть вашим защитником…». Люк с силой провел ладонью по лицу, отгоняя уже окончательно измучившие его воспоминания. Взглянув на себя со стороны, он, подобно тем, кто в самом скором времени должен был судить его, увидел настоящее чудовище, ложными обещаниями и напрасными надеждами завлекшее наивную девушку в смертельную ловушку. И что могли исправить пустые слова и бесполезные оправдания, когда именно его безумное желание быть с ней и привело ее к гибели?
— Думаю, это действительно хорошее решение — вообще ничего не говорить на процессе, — наконец медленно произнес граф. — Возможно, я так много говорил в своей жизни, не слушая никого вокруг, что чаша терпения Господа нашего переполнилась, и он излил на меня весь свой гнев, отняв в наказание за непомерную гордыню самое дорогое, что у меня было. Кто знает, может мой дар и вправду от Дьявола, — он дернул уголком рта, — и своим молчанием я впервые дам себе шанс увидеть себя настоящего, без прикрас и лживых масок.
— Ваше смирение радует мое сердце, сын мой, и пусть напутствием послужат вам слова Писания: «Предай Господу путь твой и уповай на Него, и Он совершит, и выведет, как свет, правду твою и справедливость твою, как полдень».
***
— «В ночь на 25 декабря сего 1660 года в тюрьме Фор-л’Эвек была совершена процедура изгнания беса над господином Люком де Валанс-д'Альбижуа, сеньором де Вильфор и де Бюск, графом Тулузским, обвиненным в сговоре и сношениях с Сатаной. Ввиду того что, согласно канонам римской церкви, истинно одержимые демоном должны обладать тремя сверхъестественными дарами: первое — знание языков, которых они не учили, второе — даром знать и угадывать все тайное, третье — сверхъестественной силой тела, мы, единственный законный уполномоченный церковным римским судом на всю Парижскую епархию Великий заклинатель, а также мои помощники — два священнослужителя нашей святой конгрегации, в ночь на 25 декабря 1660 года подвергли заключенного Люка де Валанс-д'Альбижуа допросу и процедуре в строгом соответствии с римским требником, на основании которых мы пришли к следующим выводам: что обвиняемый знает только те языки, которые изучал, и совершенно не понимает, в частности, ни древнееврейского, ни халдейского, которые знают двое из нас; что этот человек оказался весьма ученым, но отнюдь не прорицателем; что он не проявил никакой сверхъестественной силы тела, но зато нами были обнаружены у него старые увечья. Мы заявляем, что подвергшийся испытанию Люк де Валанс-д'Альбижуа отнюдь не является бесноватым…». Далее следуют подписи преподобного отца Кирше, члена иезуитского ордена, Великого заклинателя Парижской епархии, а также преподобных отцов Марсана и Монтенья, которые присутствовали при процедуре, — Этьен д'Арсе спокойным тоном дочитал текст документа и опустился на свое место.
Люк, стоявший перед судьями в окружении нескольких гвардейцев рядом с низкой деревянной скамьей, предназначенной для подсудимого, на секунду прикрыл глаза, благодаря Бога за то, что процедура была проведена по всем правилам и ее результаты не были подделаны, что давало ему надежду на честное ведение процесса. Теперь оставалось только уповать на беспристрастность и справедливость судей…
— Итак, мы можем исключить одержимость бесами у подсудимого, но можем ли мы с уверенностью утверждать, что он не заключал сделку с Дьяволом в обмен на свою бессмертную душу, которую Сатана получит только после его смерти? И не являются ли отметины на лице подсудимого тем дьявольским знаком, которым Вельзевул обозначил своего слугу? — вкрадчиво проговорил Ардуэн де Перефикс де Бомон, епископ Родеза****.
Некогда воспитатель юного короля Людовика XIV, а ныне ярый проводник взглядов своего патрона, архиепископа Тулузского, он был самым активным обвинителем на процессе против графа де Валанса. «Этот точно будет настаивать на смертном приговоре», — подумал Люк. Теперь оставалось выяснить, как настроены к нему остальные.