Удивительно, подумалось Люку, сколько проблем умудрился создать ему этот забавный старичок-архивариус на основании такой невинной просьбы, как основание в Лангедоке Академии флоралий! Если за его показания зацепятся, то дело о колдовстве вполне может превратиться в процесс о государственной измене…
Отец Франсуа перевел дух и продолжил читать:
— После тщательного расследования, судом признан тот факт, что подсудимый обладает даром околдовывать женщин. Мне бы не хотелось бессмысленно оскорблять человека, и без того уже обиженного несчастьем, — архиепископ Руана оторвал глаза от документов, лежащих перед ним и посмотрел на обвиняемого, — но, глядя на господина де Валанса, трудно поверить, что своей внешностью он мог настолько привлекать к себе женщин, что они ради него убивали себя и теряли голову при одном его виде. Но, тем не менее, дело обстоит именно так. Более того, при освидетельствовании трупа одной из бывших любовниц подсудимого был обнаружен вот этот медальон с его поясным портретом, — Франсуа Арле де Шанваллон передал через гвардейца какой-то предмет архиепископу Парижскому, а тот, хорошенько его рассмотрев, отдал для ознакомления остальным судьям. — Несчастная умерла, исчахнув от любовного томления, которое, несомненно, было вызвано именно господином де Валансом с помощью магического заговора, поскольку медальон нашли во рту покойницы, и на портрете, на груди, как раз там, где должно быть сердце, видна дырочка, словно от прокола булавкой. Факт обнаружения медальона во рту покойницы свидетельствует о том, что на нее была наведена порча.
Люк вспомнил о кольце с изображением Анженн, которое он заказал в своё время Гурвану, брату девушки, и которое теперь покоилось рядом с ней на дне омута на окраине Ньельского леса. Передай его маркиз д'Амюре в суд, как улику, то, вне всяких сомнений, обвинение в обольщении и адских чарах подтвердилось бы еще одним неоспоримым фактом.
Ардуэн де Перефикс де Бомон, до этого хранивший молчание, вдруг встал и торжественно произнес:
— Это не единственный случай наведения чар подсудимым. До нас дошли жалобы настоятельницы аббатства Мобюиссон*******, в официальных документах называющегося Нотр-Дам-ла-Руаяль. Она заявила, что одна из послушниц, которая не так давно поступила в их монастырь и вначале вела себя примерно, вдруг стала проявлять признаки одержимости дьяволом, и она обвиняет в этом господина де Валанса. Она призналась, что некогда он вовлек ее в распутство и что в монастырь ее привело желание искупить свои грехи. Но и в святых стенах она не обрела покоя, потому что этот человек продолжал ее искушать на расстоянии и, несомненно, приворожил ее. Вскоре она передала в капитул букет роз, который, по ее словам, бросил ей через монастырскую стену какой-то незнакомец, похожий на подсудимого, но в действительности это был демон, так как достоверно известно, что сей дворянин находился в это время в Фор-л’Эвеке. Букет сразу же вызвал среди монахинь странные явления. Они впадали в состояние крайнего исступления, поведение их было непристойно. Придя в себя, они говорили об уродливом Дьяволе, одно появление которого доставляло им неописуемую радость и разжигало в их телах всепожирающую страсть. А послушница, положившая начало всем этим беспорядкам, естественно, почти не выходила из состояния безумия. В конце концов, встревоженная настоятельница Нотр-Дам-ла-Руаяль обратилась за помощью к церковным властям, поскольку именно в это время началось следствие по делу господина де Валанса. Сейчас мы выслушаем монахинь этого монастыря. Пригласите! — он подал знак двум швейцарским охранникам, стоящим у входа.
Те вышли, и почти сразу же в зал суда впустили двух цистерцианских монахов в белых одеяниях, за ними четырех монахинь и, наконец, двух францисканцев в коричневых сутанах.
Вошедшие встали в ряд перед судейским столом.