Перегнувшись через кафедру, архиепископ Родеза обратился к одной из монахинь:
— Сестра Лусия д'Эстрад, узнаете ли вы в этом человеке, — он указал на графа де Валанса, — того, кто на расстоянии преследует вас и кто бросил вам «призыв дьявольский и нелепый» поддаться его ворожбе?
— Я узнаю истинного и единственного моего властелина, — воскликнула монахиня, устремив на Люка взгляд, полный страстного томления.
— Но разве, сестра моя, вы ушли в монастырь не для того, чтобы целиком посвятить себя Господу Богу?
— Я хотела бежать от моего погубителя, но тщетно, — она опустила глаза и судорожно сжала переплетенные пальцы рук, поднеся их к груди. — Он преследует меня даже во время богослужения.
— Я знаю, это разбирательство весьма тягостно для вас, сестра Луиза********, — обратился Ардуэн де Перефикс де Бомон к настоятельнице, — но я вынужден настаивать на том, чтобы вы повторили свои показания перед судом.
Держащаяся с поистине королевским достоинством монахиня не заставила себя долго просить и твердым голосом заявила:
— В последние месяцы в монастыре происходят просто возмутительные вещи. Нужно пожить в святой обители, чтобы понять, на какие чудовищные козни способен Дьявол, когда он через посредство колдуна желает показать свою силу, — она перекрестилась и пробормотала короткую молитву. — Не скрою, мне тягостно выполнять этот мой долг и мучительно излагать столь оскорбительные для церкви факты, но его преосвященство кардинал-архиепископ Парижский приказал мне сделать это…
Она не успела договорить, когда сестра Лусия, до этого находившаяся словно в прострации, неожиданно сделала несколько шагов в сторону Люка. Монахи преградили ей путь и заставили вернуться назад.
Граф в недоумении взглянул на нее, и в этот момент прекрасное лицо испанской мадонны совершенно преобразилось: черты его исказила судорога, щеки впали. Перед публикой возникло какое-то адское видение. Она начала хватать ртом воздух, словно рыба, вытащенная из воды. Потом закрыла рот ладонью, стиснула зубы, закатила глаза, и на губах у нее показалась пена, а затем и пузыри.
Тело послушницы сотрясалось в конвульсиях. Пошатываясь, она вновь направилась к Люку. Монахи, сопровождавшие ее, вчетвером бросились к женщине, но она уже срывала с себя покрывало и чепец, разрывала на груди платье, обнажая белоснежное холеное тело. В зале все на мгновение замерли, пораженные столь непристойным зрелищем, а граф, напротив, пользуясь бездействием своих охранников, сделал шаг навстречу Лусии, одновременно снимая с себя камзол и накидывая его на плечи одержимой, словно желая прикрыть ее наготу от нескромных взглядов. Та, ожидавшая чего угодно, но только не этого, широко распахнула черные бархатные глаза и с восторгом воззрилась на своего повелителя, который в это время мягко проводил кончиками пальцев по ее щеке и пухлым чувственным губам. На них все еще пузырилась пена, которую, казалось, он желал стереть, но вместо этого Люк ловко достал из полуоткрытого рта Лусии маленький кусочек мыла, швырнул его на кафедру перед судьями и невозмутимо проследовал на свое место. Женщина протяжно закричала, как раненое животное, и, упав на колени, начала биться головой о каменные плиты пола зала заседаний.
Святые отцы сначала отшатнулись, не понимая, что это, а потом, когда хитрость распутной монахини раскрылась, склонились головами друг к другу, о чем-то негромко совещаясь. После этого Этьен д'Арсе проговорил:
— Свидетельство сестры Лусии д'Эстрад не принимается к рассмотрению, как явно фальсифицированное. Сестра моя, — обратился он к матери Луизе, — мы сожалеем, что вам пришлось участвовать в столь недостойном спектакле…
***
Когда волнение улеглось, архиепископ Руана продолжил зачитывать обвинения, выдвинутые против Люка де Валанс-д'Альбижуа:
— Вот подробная опись всех еретических и алхимических трудов с одной книжной полки библиотеки подсудимого, к которым он, по свидетельствам слуг, чаще всего обращался. «Алхимия» Альберта Великого, «Новая астрономия» Иоганна Кеплера, «Тезисы» Томаса Эрастуса, трактат Марсилио Фичино «О жизни», «Иероглифическая монада» Джона Ди, «Зеркало алхимии» Роджера Бекона, «De magia naturali» Джордано Бруно… Среди прочих находится книга «О нимфах, сильфидах, пигмеях, саламандрах, гигантах и прочих духах» Парацельса, в которой место, посвященное созданию таких дьявольских существ, как гомункулы, отчеркнуто красным карандашом, а на полях рукой господина де Валанса приписано несколько слов.
Он извлек из деревянного ящичка какую-то склянку и передал ее через стражника председателю суда. Святые отцы стали передавать ее из рук в руки, осеняя себя крестным знамением, а один из них, подозвав молоденького послушника, послал того в часовню за святой водой. На лицах судебных заседателей был написан неподдельный ужас. Ардуэн де Перефикс де Бомон беспрерывно потирал руки, то ли от удовлетворения, что обвинения, предъявленные подсудимому, наконец подтвердились, то ли для того, чтобы стереть следы святотатственной нечисти, коснувшейся их.