— Был я по делам в Шательро, — принялся рассказывать он, когда девушка, закончив буравить его убийственным взглядом, стала нервно кружить по поляне, — и увидел неподалеку от церкви Святого Жака привязанных к коновязи тамошнего кабака лошадей. Что сказать, лошади были добрые, и сбруя на них богатая. Пока то да се — пощупал я их, зубы посмотрел, копыта — из трактира вышел этакий франт в дорогом костюме, кружевах и бриллиантах, — парень хищно потянул ноздрями, словно перед дракой, — и как давай орать на меня, чтобы я проваливал. Ну я и ушел, конечно, чего мне его злить, а сам ребят кликнул, чтобы за ним проследить. Ну, а он, словно сам напрашивался, двинулся в Ньор. Там, правда, он надолго задержался, мы уж терпение стали терять, но тут… — он рывком сел и посмотрел на Анженн хмурым взглядом из-под насупленных бровей.
— Ты увидел нас с ним на постоялом дворе, — полуутвердительно проговорила девушка, обернувшись к нему. Интересно, слышал ли он то, о чем они говорили? И знает ли об отношениях, которые связывают ее с Люком?
— Франт этот как за руку тебя схватил, так я сразу понял, что ты в переплет попала и тебе помощь нужна. Еще и гвардейцы эти, — продолжал Николя. — Ясно ж было, что этот молодчик с недобрыми намерениями тебя увез, потому я и подговорил парней напасть на вас. Добыча хорошая, народу мало, верное дело. А потом все наперекосяк пошло. Целили ему в голову, да промахнулись, остолопы, — он дернул щекой. — Когда ты упала, я заорал, что есть сил, бросился к тебе, да пока добрался, пришлось изрядно помахать дубинкой — такая драка началась! Блондин стал спиной к спине с тем высоким южанином, что за тебя заступался, вокруг них все наши собрались, как свора собак, а я в это время коня схватил, на котором ты ехала, тебя через седло перекинул — и ходу.
— А потом? — Анженн сглотнула. Господи, в этой схватке Люк мог погибнуть! На нее накатила дурнота, и она, чтобы не упасть, оперлась рукой о гладкую поверхность дольмена.
— Я отвез тебя к Мелюзине, вернулся. Парни мои лежали на дороге убитые, несколько из отряда того франта — тоже. Но двое, которые с тобой ехали — блондин этот смазливый и брюнет со шрамом в пол-лица — прочесывали лес. Я слышал их крики: «Анна-Женевьева, Анженн»… Я понял, что просто так они не уедут. Бросился к колдунье, взял твое платье, плащ, обувь, волос клок вырвал, — она бросила на него негодующий взгляд, — и поехал к болотам. Платье все изодрал, в грязи вывалял, чтоб подумали, что его на тебе рвали, ну, ты понимаешь, — он смущенно отвел глаза. — Одну туфлю в сторону отбросил, другую — в болото, волосы твои на кустарник намотал, руку порезал, чтоб крови побольше накапать, — Жак показал ей косой порез, пересекающий левую ладонь. — Потом дело за малым осталось — с лошади всю сбрую и сумки чересседельные снять и по крупу посильнее хворостиной стегнуть, чтоб пошибче скакала, оставляя приметный след.
— Ну, а что дальше было? — облегчение оттого, что Люк жив, соединилось в Анженн со страхом, что с ним все-таки могло случиться что-то еще. Совсем одни с Александром, на болотах… Тот мог запросто убить его, свалив всю вину на разбойников!
— Дальше я спрятался и стал ждать. До ночи почти ждал, закоченел весь. И вот слышу, идут. Брюнет этот, как платье твое изорванное увидел, в лице изменился. Побледнел так, что на покойника стал похож. Опустился он на колени и, как слепой, стал по земле шарить. Волосы твои нашел, сжал в кулаке. Второй молча у края болота стоял, в омут смотрел. Долго смотрел, я уж испугался, что он обо всем догадался. Но нет, он что-то из кошеля на поясе достал, кольцо вроде, я не рассмотрел, и тому, который на коленях стоял, протянул. «Думаю, это принадлежит вам, сударь», — спокойно так сказал, словно они не над кровавыми тряпками разговор вели, а в кабаке за кружкой сидра. Выдержка, я тебе скажу, у него железная.
— А другой что сделал? — одними губами шепнула Анженн. Бедный Люк…
— Встал, кольцо — или что там было — взял, долго на него смотрел, а потом размахнулся и кинул прямиком в бочаг. Хлюпнуло на весь лес, как будто кнутом по воде ударили, я аж подпрыгнул. Он помолчал и глухо так, как из бочки, сказал: «К чему мне мертвый образ, если я не смог сохранить живой? Идемте, маркиз, пора исполнить то, зачем вы сюда приехали».
— И все?
— Да, все, они ушли. Даже вещи не забрали. А я к тебе побежал. Но ты уже в беспамятстве была, в горячке билась. Колдунья меня и прогнала.
— Моя родня знает, что я… умерла? — Анженн с трудом произнесла это слово. Какой кошмар, как Жаку только в голову взбрело разыграть такое дьявольское представление?!