Ошеломленный Жаккар только и смог, что утвердительно кивнуть, и тогда она начала рассказывать ему обо всем, что произошло с момента ее отъезда в Париж, умолчав только о ларце с ядом, настойчивом преследовании суперинтенданта финансов Фуке и Жака Шерро, ставшего волею случая разбойником с большой дороги.
В полной тишине, не прерываемая ни единым словом или жестом, она закончила свое повествование словами:
— Когда я очнулась в пещере Мелюзины, оказалось, что я провела там много дней в бреду и горячке. Колдунья думала, что я не выживу, но, как видите, жизнь в моем теле победила смерть, — Анженн, все это время сидевшая, поджав под себя озябшие ноги, потерла основательно затекшее за время длинного рассказа колено, которое тут же отозвалось взрывом мурашек, заставив ее болезненно поморщиться.
— Кто же отнес вас к Мелюзине? Определенно, в таком состоянии вы не смогли бы добраться до нее самостоятельно, — внимательно посмотрел на нее Жаккар.
— Я ничего не помню с момента, как в меня выстрелили, — опустила ресницы Анженн.
— Возможно, вас спас господин д'Амюре, он хорошо знает здешние места, — неторопливо начал свои рассуждения эконом. — Но с какой целью? Кроме того, ему незачем было инсценировать вашу смерть. Господин де Валанс, коль скоро его арестовали, тоже не мог этого сделать. Может, это был кто-то из напавших на вас разбойников, в котором неожиданно проснулась совесть? — с нажимом произнес он, и Анженн вдруг пришло в голову, что хитрому старому лису все известно о непростой судьбе конюха семейства д'Арсе.
Чувства, которые она испытывала к Жаккару, было трудно определить. С одной стороны, он вызывал у нее неприязнь, с другой — даже некоторое уважение, что объяснялось, скорее всего, благополучием, которым веяло от него и от его дома. Суровый, богатый, уверенный в своих правах и в своей власти, он фактически являлся хозяином огромной усадьбы Амюре, владелец которой постоянно отсутствовал. Лишь иногда, раз в два года, в охотничий сезон осенью или во время цветения ландышей, кавалькада сеньоров и дам со своими каретами, лошадьми, борзыми и музыкантами заполняла Амюре. Несколько дней проходили в сплошном празднике. Развлечения этого блестящего общества немного ужасали мелких дворян-соседей, которых приглашали в замок, чтобы посмеяться над ними. Затем все возвращались в Париж, а замок под неусыпным оком эконома вновь погружался в тишину...
— Ах, я не знаю, господин Жаккар, — с оттенком раздражения произнесла она. — От колдуньи мне не удалось ничего добиться, потому будем считать, что меня спасли духи леса, — и Анженн улыбнулась краешком рта.
— Ну, в вашем случае это самое разумное объяснение, — улыбнулся ей в ответ управляющий Амюре, — ведь вы — дитя фей. Так чего вы хотите от меня?
— Узнать о судьбе графа де Валанса, — негромко, но твердо произнесла Анженн, с мольбой взглянув на Жаккара.
— Все, что я знаю — это то, что сейчас он в Париже, в епископской тюрьме Фор-Л’Эвек. Обвинений против него выдвинуто столько, что хватило бы на десяток преступников. В том числе и ваше похищение, — он со значением взглянул на нее. — А, кроме того, колдовство, общение с Дьяволом, сношения с еретиками, обольщение, отравление, убийство… Его дело взял под личный контроль сам король, несмотря на свою скорую свадьбу с испанской инфантой, и, уверен, не сегодня завтра графа де Валанса переведут в Бастилию, тем самым автоматически передавая дальнейшее разбирательство в парламентский суд Парижа, хотя вменяемая господину графу вина имеет самое непосредственное отношение к церкви. Это грозит ему большими неприятностями, поскольку всех этих жадных чиновников можно запросто подкупить, заставить подделать улики и вынести подсудимому нужный заказчику приговор, — эконом задумчиво почесал кончик носа. — Кто-то явно настроил его величество Людовика против мессира де Валанса, а значит, у него есть враги куда более влиятельные, чем его супруга и тулузские церковники.
«Конечно, тут не обошлось без Николя Фуке!», — чуть не выкрикнула Анженн, но удержалась. Рассказывать о ларце управляющему Амюре она не собиралась.
— Это все неправда, господин Жаккар! — она порывисто схватила его за руку и судорожно стиснула. — Я знаю, что он невиновен, и мы должны что-то сделать, чтобы вызволить его!
— Успокойтесь, мадемуазель д'Арсе, — он мягко высвободился и легко коснулся ладонью ее волос, словно успокаивая. — В сложившейся ситуации ни вы, ни я ничем не можем ему помочь. И даже если вы сейчас восстанете из мертвых и скажете, что уехали с ним по доброй воле, это ничего не изменит.