На это Анженн только вздыхала. А еще украдкой изучала «Трактат о жеманстве и об умении хорошо выглядеть» мадемуазель де Кентен и «Искусство нравиться при дворе» мадемуазель де Круасси. Она пыталась понять, что за публика посещает светские салоны с их загадочным церемониалом, собственной иерархией и непостижимым для непосвященных этикетом, этот незнакомый мир, который оказался так бесконечно далек от ее собственного, простого и понятного. Иногда Анженн задавалась вопросом — к чему все это, неужели люди не устают притворяться и играть чужие роли день за днем, год за годом, никогда не показывая ни своих истинных эмоций, ни настоящего лица, пряча все под непроницаемой маской лицемерной учтивости? Можно ли назвать это настоящей жизнью? И — главное — хочет ли она сама стать такой же?
Благодаря обширным знакомствам своей сестры, которую высоко ценили почитатели изысканной словесности и французского языка, а также любители острого словца, Анженн много где побывала, но всегда старалась держаться скромно и неприметно, помятуя о своем недостойном поведении в доме у Нинон, о котором Полин не уставала ей напоминать при каждом удобном и неудобном случае. Но девушка даже не подозревала, что ее яркая красота уже привлекла внимание многих и многих весьма достойных мужчин, и только внешняя неприступность и сдержанность ограждали Анженн от их настойчивых ухаживаний.
Однажды на одной из еженедельных встреч в Драгоценном дворце разгорелась оживленная дискуссия. Обсуждали «Астрею»*.
Кто не читал «Астреи»? Ее читали все. Кто украдкой, а кто открыто, средь бела дня с головой погружаясь в перипетии романа, на страницах которого любовь пастуха Селадона и его возлюбленной Астреи расцветала на фоне невероятных приключений, а взаимное волшебное чувство открывало героям новые горизонты мира, доселе казавшегося жестоким и скучным.
Полин заявляла, что «Астрея» — роман, которому недостает глубины, с чем охотно соглашались все ценители литературы. Для того, чтобы любить по-настоящему, одного влечения мало, необходимы знания и умение сдерживать свои порывы, чем влюбленные зачастую пренебрегают. «Астрея» же легкомысленно обещает читателям, что каждый из них в один прекрасный день непременно познает все оттенки такого необыкновенного чувства, как великая любовь, но, увы, это лишь самообман.
Анженн, сама не зная почему, была не согласна с подобными утверждениями. Любовь казалась ей даром Божьим, она манила ее к себе и завораживала, и Анженн мечтала познать ее, прикоснуться к чуду взаимного чувства, страстного томления, о котором она читала в романах, но увы, никогда не испытывала. Ее тело здоровой деревенской девушки, выросшей на свежем воздухе, уже расцвело, и ее время от времени охватывала какая-то неясная тоска, природу которой она не понимала…
— Скажи, Жак, а зачем молодоженам приносят горячее вино?
— Черт побери! Так надо же их подкрепить после брачной ночи!
— Разве это так утомительно?
— Говорят…
Он почему-то вдруг рассмеялся. Глаза у него блестели, черные кудри спадали на загорелый лоб. Анженн увидела, что он тоже пьяный, как и все остальные. гости. Жак вдруг протянул к ней руки и, пошатываясь, подошел совсем близко:
— Анженн, знаешь, ты такая миленькая, когда говоришь об этих вещах… Ты такая миленькая, Анженн…
Он обнял ее за шею.
— От тебя хорошо пахнет, — вздохнул Жак, — ты пахнешь, как цветок дягиля.
Он попытался ее поцеловать, но ей было неприятно прикосновение его влажных губ, и она оттолкнула его...
Размышления Анженн внезапно прервались появлением женщины, которая опустилась на стул рядом с ней, аккуратно расправив вокруг себя пышные складки фиалкового оттенка платья из дрогета**, и она с удивлением узнала в ней Нинон де Ланкло.
— Я вижу, дорогая, вы тоже не очень-то верите в рассуждения наших милых жеманниц? — негромко произнесла женщина, улыбаясь. — Любовь нельзя загнать в рамки, она бесконечна и непостижима. И я вижу по вашим глазам, что она живет в вас, словно диковинный цветок, и вам нужен лишь объект, на которого вы сможете излить свои чувства.
Анженн смущенно опустила ресницы, а Нинон тем временем продолжала:
— Вы обладаете особым шармом, я умею с первого взгляда распознавать такие вещи, уж поверьте мне. В вас в равной степени сочетаются необыкновенная красота, душевная щедрость и пытливый ум.