— Что с ним сделают, какое наказание его ждет? — прошептала Анженн.
— Вельможу его звания? — эконом пожевал губами. — Южные провинции крайне взрывоопасны и могут начать мятеж, если их правителю вынесут несправедливый приговор. Я слышал, что арест графа де Валанса вызвал в Тулузе волнения. Прошел слух, будто в этом виноват архиепископ, и толпа, собравшаяся у его дворца, чуть не подняла настоящий бунт. А его величество, который еще не отошел от ужасов Фронды, не станет рисковать возможностью вызвать новое восстание в Аквитании и потому будет весьма осторожен в решениях. Думаю, дело господина графа, скорее всего, закончится конфискацией имущества и изгнанием из королевства.
— Вы даже не думаете о том, что ему могут вынести оправдательный приговор? — возмущенно воскликнула Анженн.
— Полноте. Его супруга и ее многочисленная влиятельная родня не успокоятся, пока их жажда мести не будет удовлетворена, — покачал головой Молин. — Кроме того, не будем забывать о короле и его советниках…
— Но ведь кто-то должен ему помочь! Если я поеду в Париж с вашим контрактом и выступлю на суде, то все поймут, что у него не было причины травить свою жену и их ребенка, и что он не увозил меня силой, а я поехала с ним добровольно, сюда, к вам, чтобы забрать брачный договор, который подтвердил бы недействительность их с мадам де Валанс союза.
— Бедное дитя, — с оттенком жалости посмотрел на нее Жаккар. — Этот контракт — бесполезная бумажка, поскольку на ней не стоит ни подписи мессира графа, ни вашего отца. Но допустим, его примут в качестве доказательства вашей невиновности, что оправдает ваш побег, но господину де Валансу он никак не поможет. На основании этого документа максимум, чего он смог бы добиться от Церкви — раздельного проживания со своей супругой без права вступать в повторный брак. Потому обвинения в отравлении с него не снимут.
— Господи, что же тогда делать? — Анженн, непроизвольно сжав кулаки, что есть силы вонзила ногти в ладони.
— Вернуться к отцу, рассказать ему все, как есть, а я подтвержу, что действительно несколько лет назад составлял ваш с графом де Валанс-д'Альбижуа брачный договор, и что с помощью него он ввел вас в заблуждение, чтобы увезти из Парижа… Отец простит вас, дитя, и все вернется на круги своя.
— Нет, — Анженн покачала головой. — Я одна во всем виновата, ведь это именно я попросила его увезти меня из Парижа, и из-за меня мадам де Валанс решилась столь подлым способом отомстить ему…
— Да, и в том, что он весьма продолжительное время вел самый скандальный образ жизни, возбуждая недовольство католической церкви, и в том, что открыто высказывал запрещенные идеи и принимал у себя во дворце в Тулузе ученых, преследуемых Инквизицией, тоже виноваты вы? — с легкой иронией в голосе произнес гугенот, как будто насмехаясь не только над Анженн, но и над верой, которую та исповедовала, не замечая, сколь уродливые формы принимает иногда католичество, взращивая в своих последователях узость мышления, догматизм и нетерпимость.
— На чьей вы стороне, господин Жаккар? — с вызовом взглянула на него Анженн, разозленная его тоном.
— На своей, мадемуазель д'Арсе, — весьма холодно ответил ей управляющий, почувствовав перемену в ее настроении. — Мы достаточно долго и успешно вели дела с господином де Валансом, и я уверен, что большинство обвинений против него сфабрикованы, но также я не имею ни малейшего желания последовать вслед за ним в тюрьму, если вдруг каким-то образом обвинение прознает про нашу с ним связь. Потому настоятельно советую вам вернуться к отцу и забыть обо всей этой истории.
Анженн встала. Какая же она дура, что пришла сюда!
— Прощайте, господин Жаккар. Не говорите никому, что видели меня. Будем считать, что я лишь блуждающий болотный огонек, явившийся к вам ночью, а поутру растаявший, словно дым.
— Как вам будет угодно, мадемуазель, — поклонился он. — Я могу быть вам еще чем-то полезен?
— Да, — она уже было направилась к дверям конюшни, но вернулась с полпути. — Отдайте мне тот брачный контракт…
***
Что же делать? Неужели действительно Люк обречен? Медленно бредя по темному лесу обратно к жилищу Мелюзины, Анженн и так, и эдак прокручивала в голове информацию, которую узнала от Жаккара, и с безнадежностью осознавала, что ничем не может помочь графу де Валансу. Разве что возглавить восстание в Лангедоке… При этой мысли она даже тихонько рассмеялась — подумать только, какая глупость — бунт против короля! Это ничего не даст, кроме разорения провинции и сотен, а то и тысяч бессмысленных смертей, как было во время Фронды, а приговор Люку вынесут еще более суровый, в назидание другим.