— Вы смеетесь надо мной? — прошептала Анженн. — Моя сестра считает, что я невероятно глупа, и мне лучше помалкивать.
— А один небезызвестный вам господин, — парировала Нинон, — напротив, считает, что вы милы и непосредственны, и что ваша искренность стоит много дороже, чем все эти светские ужимки и бестолковые диспуты.
У Анженн сердце в груди забилось, как сумасшедшее. Значит, она ошиблась, и никто не счел ее плохо воспитанной дикаркой, как утверждала Полин. Какое облегчение!
Словно прочитав ее мысли, мадемуазель де Ланкло проговорила:
— Я жду вас у себя, прекрасное дитя. Приходите в любое время — я всегда буду вам рада.
Растревоженная словами Нинон, Анженн не могла усидеть на месте и, не дожидаясь сестры, отправилась побродить вдоль набережной Великих Августинцев. На противоположной стороне моста Святого Михаила гордо высились башни Дворца правосудия и летела в небо стрела Сен-Шапель. По хорошему, ей стоило бы сейчас пойти домой, но Анженн в данный момент, как никогда, нуждалась в одиночестве, а найти его можно было только в безумном водовороте людей, то и дело снующих мимо нее по своим делам и ни на что не обращающих внимания. Она вполуха слушала уличных зазывал, расхваливающих свои товары, ее глаза бездумно скользили по лоткам с выложенными на них книгами, игрушками и украшениями, но мысли ее были далеко и крутились вокруг неожиданного разговора с мадемуазель де Ланкло и ее невероятно любезного приглашения бывать у нее.
Хрипели трубы, надрывались шарманки. На помосте под барабанный бой акробаты жонглировали стаканчиками. И тут у нее над самым ее ухом раздалась задорная песенка:
На ступенях Дворца
Сидит прекрасная дева
Лон-ла,
Сидит прекрасная дева!..
Анженн, не ожидавшая, что кто-то решится нарушить ее покой, да еще таким необычным способом, медленно обернулась и увидела незнакомца, одетого в черный потертый пиджак, затянутый поясом. У него было приятное, открытое лицо, он весело улыбался, а в глазах его плясали чертенята. Крайне удивленная, Анженн проговорила:
— Кто вы?
— Я? Я — ветер, — ответил незнакомец. — Ветер с окраины деревни Берри. Когда крестьяне косили сено, они скосили и меня. — Он кивнул в сторону пристани, находящейся неподалеку. — Меня погрузили в шаланду, и вот я в Париже. Смешная история, не правда ли?
Она никак не могла собраться с мыслями, а молодой человек тем временем продолжал болтать без остановки:
— Но что же делать такому бедному человеку, как я, в Париже? Ветер, который привык разгуливать свободно по полям и лугам, теперь будет задувать в подолы дамам и монашкам, срывать шляпы с почтенных граждан и монахов, его проклянет церковь, и он очутится в тюрьме. Но он вырвется на свободу и зазвонит во все колокола!
«Да он, наверно, сумасшедший!», — наконец догадалась Анженн, невольно отступая на шаг назад.
— Нет, нет! Не двигайся! — воскликнул незнакомец, и она покорно замерла.
— Ты прекрасна, как распустившаяся после дождя роза, на которой еще сохранились невысохшие капли живительной влаги. Твой носик подобен раковине, лежащей на берегу. Эти раковины так белы, тонки и прозрачны. Твои губы, как лепестки лилий, а шея круглая и обольстительная. Глаза, грудь — все прекрасно! — молодой человек живо жестикулировал и кидал в ее сторону такие откровенные взгляды, что Анженн залилась краской до самых ушей.
Увидев ее смущение, незнакомец расхохотался.
— Давненько я не видел, чтобы девушка так краснела в ответ на невинные комплименты! Ты просто сокровище, красотка, ты знаешь об этом?
Но Анженн уже не слушала его, а быстрым шагом направлялась к мосту Святого Михаила, ведущего на остров Сите, чтобы как можно скорее спрятаться там в доме Полин от этого полоумного бродяги и его навязчивого внимания. Но, берясь за дверной молоточек, Анженн вдруг поняла, что улыбается. Оказывается, она не настолько безнадежна, как утверждает Полин, раз уже второй раз за день слышит восхищенные слова в свой адрес. Возможно, ее красота и естественность поведения служат ей лучшими рекомендациями, чем скудные познания в математике и астрономии, и уж тем более показное благочестие и скромность, на которых так настаивает сестра. И — кто знает! — может именно ее искренность и непосредственность помогут ей скорее найти мужа, чем все витиеватые рассуждения и уловки жеманниц, за которыми скрываются лишь пустота и так чуждая Анженн манерность.
Итак, решено! Отныне она будет вести себя так, как считает нужным, и будь что будет!
____________
* «Астрея» — огромный по протяжённости (в первом издании 5399 страниц) французский пасторальный роман Оноре д’Юрфе, крупнейший памятник прециозной литературы XVII века.