— Что? — поторопила его Анженн, уже догадавшаяся, к чему он клонит.
— Выйти за меня замуж! — выпалил парень и преданно посмотрел на нее.
— Вы с ума сошли! — воскликнула Анженн.
— Истинно так, — подтвердил тот. — Да и кто бы не сошел, увидев такую неземную красоту? Вы в сто раз красивее, чем дева Мария, что рисуют на молитвенниках, и такая же добрая. Даже эти чертовки, которые вас хаяли, присмирели, когда увидели, какой вы на самом деле чистый ангел. Я слышал, они говорили потом, что, видно, есть Бог на свете, коли живут промеж нас люди, подобные вам.
— Какие глупости! — Анженн кусала губы от неловкости. — Я самая обычная женщина, и любая из сестер поступила бы точно так же.
— Ни одна! — возразил ей Фабрис. — Много ваших у нас перебывало, молитвы бормотали да от арестантов наших шарахались, как от чумных, а чтобы так, как вы, запросто, преступнице из жалости тело, пытками искореженное, обмыть — дудки!
— Фабрис, — Анженн с трудом подбирала слова, чтобы не обидеть парня, — я тронута и вашим чувством, и вашим предложением, но не могу его принять. Я дала обещания, которые не могу нарушить. Вы понимаете меня? — она тепло взглянула на него.
— Как не понять, — на его лице появилась жалостливая гримаса. — Не пара я вам… — он отвернулся и, сгорбившись, направился прочь, а потом, резко обернувшись, выкрикнул: — Я еще завтра приду! — и бросился бежать вниз по улице.
— Господи, только этого мне не хватало! — всплеснула руками Анженн, а потом громко рассмеялась абсурдности ситуации.
***
— Я рад, что успел сделать все, что от меня требовалось, дочь моя, — Венсан де Поль положил руку на склоненную голову девушки, по щекам которой ручьем лились слезы. — Я передал ларец кардиналу Мазарини, и он заверил меня, что обязательно поговорит с королем о деле графа де Валанса. Могу вам пообещать, что процесс будет вестись Епископским судом Парижа, и я сам тщательно выберу судей, в чьей справедливости буду уверен. Церковь не оставит своего сына и не позволит свершиться беззаконию!
К ним подошел стоящий неподалеку отец Антуан:
— Святой отец, я вижу, вы очень утомлены, позвольте отвести вас в вашу келью.
— И правда, — согласился с ним Венсан де Поль. — Позовите-ка сюда еще брата Клода, боюсь, вы один не справитесь.
Когда два священника подхватили на руки его уже почти невесомое тело, отказывающееся служить своему хозяину, он весело произнес, обращаясь к Анженн:
— Вот я теперь большой человек, точно епископ! — и она вымученно улыбнулась ему сквозь слезы.
Едва его вынесли из часовни Сен-Лазар, Анженн упала на колени перед иконой Божьей Матери, шепча горячие молитвы о выздоровлении преподобного отца.
Но Бог уже твердо решил призвать к себе своего ревностного слугу, и 27 сентября 1660 года Париж содрогнулся от горькой новости о его смерти…
____________________________
* «Сганарель, или Мнимый рогоносец» — одноактная пьеса в стихах Мольера, написанная в 1660 году. Впервые представлена 28 мая 1660 г. в парижском театре Пти-Бурбон.
** Реплики Гарпарона из комедии «Скупой».
*** 8 мая католики вспоминают явление святого Архангела Михаила на горе Гаргано в Италии.
**** Дочери милосердия — общество апостольской жизни, то есть его члены не приносят монашеских обетов. Венсан де Поль так охарактеризовал устав конгрегации — «их монастырём будут дома больных, их капеллой — приходская церковь, их кельей — снимаемая комната, их решёткой — страх Божий».
Эпилог третий. Анженн. Милость превозносится над судом...
— Я невиновен!
Впервые с начала процесса Анженн услышала голос Люка. Вопреки ее опасениям, он прозвучал не тихо и надломленно, чего стоило бы ожидать после почти года заключения в ужасающих условиях одиночной камеры тюрьмы Фор-л’Эвек, а звучно и твердо, словно граф, собрав последние силы, поставил точку под всем этим фарсом, что судьи тщились назвать настоящим судом. Требование, чтобы его судили, как бессловесного, показало, насколько они боятся того, что все их обвинения разобьются о неопровержимые доводы и факты непричастности Люка де Валанс-д'Альбижуа к вменяемым ему преступлениям.
Увидев, как его ввели в зал — исхудавшего, с тусклыми, свисающими на лицо длинными спутанными волосами, одетого в обноски с чужого плеча, чистые, но никак не соответствующие ни его титулу, ни высокому положению, в которых немыслимо было ранее представить утонченного аквитанского вельможу — Анженн едва сдержала взволнованный возглас. Образ, который она лелеяла в своем исстрадавшемся за долгие месяцы разлуки сердце, предстал сейчас перед ней гротескной тенью самого себя в прошлом и служил ярким доказательством вопиющего беззакония тех, кто привел графа де Валанса на скамью подсудимых.