Немного подумав, Анженн утвердительно кивнула головой.
***
Они встретились с братом в часовне Сен-Лазара.
— Дорогая сестра! — произнес он, нежно целуя ее. — Бог сохранил тебе жизнь, разве это не чудо?
— О, Этьен, — прошептала Анжелика, ободренная таким многообещающим началом. Серые глаза брата смотрели на нее с теплотой и любовью, наполняя ее душу надеждой на то, что теперь, зная, что она жива, он поможет ей и Люку бороться с несправедливостью, жертвой которой тот оказался.
Но святой отец уже отстранился от нее, и лицо его приняло суровое выражение.
— Брат Антуан рассказал мне о твоем желании выступить на процессе в защиту графа де Валанс-д'Альбижуа. И я здесь для того, чтобы сказать тебе, что это совершенно невозможно. Твое участие в этом деле только подольет масла в огонь. Более того, судьи могут принять тебя за одержимую, и из свидетельницы, выступающей на стороне графа, ты превратишься в живое доказательство того, что он приворожил тебя с помощью магии. Я и сам с трудом верю в то, что ты по доброй воле уехала с этим изуродованным чернокнижником много старше себя, да к тому же еще и женатым. Чем ты думала, сестра? — он укоризненно посмотрел на нее.
— Сердцем, — неожиданно строптиво вскинула она голову и с вызовом посмотрела на брата.
— Анженн, — чуть мягче продолжил он, — я хочу помочь тебе, потому что твой несчастный вид возбудил во мне чувство жалости. Но не думай, что я проявлю хотя бы малейшую снисходительность к господину де Валансу, который вел возмутительно скандальный образ жизни и вовлек в него и тебя, за что теперь ты столь жестоко расплачиваешься. Твое появление на суде ляжет несмываемым пятном позора не только на тебя, но и на всю нашу семью. Лучше всего будет, если ты останешься здесь, в Сан-Лазаре, и продолжишь исполнять обязанности дочери милосердия, чтобы искупить свой вольный или невольный грех.
Анженн уже раскрыла было рот, чтобы возразить ему, но одумалась. Этьен остался единственным человеком, на участие которого она могла рассчитывать, и ей никак нельзя было позволить себе утратить его расположение.
— Ты знаешь, в чем еще его обвиняют помимо моего похищения? — задала она свой главный вопрос. — Отец Антуан говорил, что это очень серьезные преступления.
— Основные обвинения — это колдовство и черная магия, — ответил Этьен. — Утверждается также, что граф де Валанс является знатоком по части изготовления ядов и зелий, одним из которых пытался отравить свою жену и их неродившегося ребенка, и умеет с помощью различных магических приемов отводить от себя опасность быть отравленным. Кроме того, его обвиняют в том, что при помощи дьявольских чар, присущих его голосу, он обворожил многих вполне здравомыслящих людей, а на других навел порчу и злую судьбу… А самое важное — это его преступные занятия алхимией, превращение простых металлов в золото и то, что он будто бы создает живых существ. Но последнее, как мне кажется, что-то уже сродни сказкам нашей кормилицы.
— Это же просто ворох нелепостей! — воскликнула пораженная Анженн. — Неужели вы, люди образованные и разумные, поверите в это?
— Это еще не все, сестра, — прервал ее Этьен. — Есть свидетельства, что он открыто похвалялся своей независимостью от короля и принцев, принимал у себя подозрительных иностранцев-еретиков, пользовался привезенными из-за границы запрещенными книгами… Таким образом, он никак не сможет рассчитывать на оправдательный приговор, даже если я и окончательно сойду с ума, позволив тебе участвовать в этом процессе.
— Этьен, но ведь ты можешь ему хоть как-то помочь! — запальчиво выкрикнула Анженн. — Например, убедить других судей, что в работах, которые вел Люк на руднике Мальезер, взятый в аренду у нашего отца, не применялись ни колдовство, ни магия, а только научные методы. Для этого нужно вызвать в качестве свидетелей рабочих, что добывали там серебро. И пригласить на процесс настоящих ученых, которые смогут доказать, что те мысли и идеи, которые высказывал граф де Валанс, ни в коей мере не являются еретическими, а просто слишком опережают свое время, чтобы их могли правильно оценить несведущие в подобных делах люди…