Но когда дело дошло до обвинений, предъявленных женой Люка, суд единогласно постановил, что мадам де Валанс-д'Альбижуа действительно долгое время подвергалась воздействию малых доз яда, что закончилось для нее выкидышем. Прекрасная Атенаис де Валанс, сидевшая в первом ряду прямо напротив своего мужа и разделенная с ним буквально несколькими шагами судейской кафедры, торжествующе выпрямилась. Граф пристально взглянул на нее, словно призывая сказать суду правду, но она не произнесла ни слова.
Анженн внезапно поняла, как сильно любила своего супруга эта молодая красивая женщина, раз смогла так истово возненавидеть, и какую боль он причинил ей своим желанием расторгнуть их брак… Ей вдруг открылось другое лицо Люка — равнодушного и даже жестокого к тем, чьи чувства он более не разделял. И теперь Анженн понимала и даже отчасти сочувствовала и высокомерной гордячке Атенаис, которая предпочла обречь мужа на смерть, чтобы только не позволить ему бросить её, и пылкой испанке Лусии, чья безудержная страсть не угасла даже за стенами монастыря и толкнула ее на дачу заведомо ложных обвинений. А она сама? Разве она не чувствует то же самое, что и эти женщины? И что будет с ней, если графу де Валансу вынесут смертный приговор? «Я умру вместе с ним, — отстраненно и без тени колебаний подумала Анженн. — Разве я смогу жить без него?».
Когда в зал вызвали Полин Гроссо д'Арсе, Анженн увидела, как случившееся с ней несчастье изменило сестру, которую она всегда считала бесчувственной ханжой, заботящейся только о внешних приличиях. Теперь же, когда та на ее глазах обвиняла графа в смерти Анженн, демонстрируя судьям столь искреннее горе, что даже у нее невольно сдавило грудь от переживаний, девушка со стыдом поняла, что никогда по-настоящему не знала, какое любящее сердце скрывалось под внешней холодностью и даже, как ей раньше казалось, неприязнью Полин. Как жаль, что уже ничего нельзя было изменить, и ей оставалось только терзаться запоздалыми угрызениями совести.
Люк де Валанс тоже не остался равнодушным к полным скорби словам жены прокурора. На его лице, до этого бесстрастном, словно маска, вдруг отразилась целая гамма эмоций, и в его черных глазах Анженн прочла глубоко запрятанную неизбывную боль, что, вне всяких сомнений, беспрестанно мучила его. И хотя граф дал волю своим чувствам буквально на несколько секунд, она поняла, почему он позволил Александру д'Амюре арестовать себя и увезти в Париж, почему согласился на этот процесс, на котором его лишили права голоса и возможности защищать себя, почему, наконец, не опротестовал обвинения, выдвинутые против него мадам де Валанс и Полин. Он винил себя в ее смерти, а потому, равнодушный к своей дальнейшей судьбе, отдался на волю Провидения, ведущего его к гибели.
Анженн, теперь ясно увидевшей всю трагичность ситуации, стало трудно дышать. Люк, подобно Эдипу в пьесе Корнеля, которую демонстрировали на приеме в Паради актеры Бургундского отеля*, добровольно осудил сам себя на казнь… Нет, она не может позволить ему так поступить! Он должен снова стать собой, стать прежним! «Бороться с судьбой — вот смысл жизни каждого человека. Бороться и не отступать ни при каких обстоятельствах, — раздался в ее голове голос Люка. — Никогда не сдавайтесь, мадемуазель д'Арсе, и судьба склонится перед вами, признавая в вас победительницу».
— Если господину де Валансу вынесут обвинительный приговор, — обернулась она в сторону отца Антуана, — то вы должны будете добиться для меня аудиенции у кардинала Мазарини. Я знаю, что преподобный Венсан де Поль был у него, и что кардинал пообещал поговорить о деле графа де Валанса с королем. Вы слышите меня? — она до боли в пальцах вцепилась в запястье аббата, оставляя на нем красные следы.
— Думаю, тут скорее стоит обратиться к вашему брату, — успокаивающе произнес он. — Но подождите, еще ничего не решено…
Но Анженн уже знала, куда влек Люка злой рок, и намеревалась заступить ему дорогу.
***
— Подсудимый, призываю вас к порядку, — негромко проговорил отец Этьен д'Арсе. — Суд вынес свой приговор, и все, что вам остается — с достоинством и покорностью принять его. Ночь перед казнью с вами проведет священник, который поможет вам смириться с вашей участью.
— Позвольте выразить вам свою признательность, святой отец, — Люк склонил голову в уважительном поклоне. — Сегодня вы были единственным, благодаря кому мне удалось сохранить остатки веры в благородство и порядочность.