— Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец наш Небесный. Идите, сын мой, и да свершится воля Божия!
***
Анженн присела в глубоком реверансе и с бьющимся сердцем выпрямилась. Перед нею стоял король. Это был довольно плотный молодой человек, с темными густыми волосами, присыпанными рисовой пудрой, от которых исходил тонкий аромат. Толстый шерстяной ковер заглушал стук его высоких лакированных деревянных каблуков. Он держался так важно и высокомерно, что Анженн окончательно растерялась.
— Говори, сестра, — раздался голос Этьена. — Не испытывай терпение его величества.
— Я пришла… — слова кружились в ее голове ураганом, и она никак не могла сложить из них что-то связное. — Я пришла, чтобы просить у вас милости для графа де Валанс-д'Альбижуа, сир, осужденного вчера Парижским епископским судом. Его должны сжечь, как колдуна, на Гревской площади уже через несколько дней, — ее голос дрогнул. — Мне известно, что дело против него было сфабриковано Николя Фуке, который желал, чтобы и я, и господин де Валанс навсегда замолчали, унеся с собой в могилу его гнусную тайну. Я передала все документы, подтверждающие это, преподобному Венсану де Полю, и он заверил меня, что отдал их его высокопреосвященству кардиналу Мазарини, — она с надеждой посмотрела на короля. — Ваше величество, только вы один можете ему помочь, только в вашей власти отменить тот несправедливый приговор, который обречет на мученическую смерть невинного человека.
— Я целиком и полностью доверяю тем решениям, что выносят отцы Святой нашей матери Церкви, — произнес Людовик XIV. — Что должно заставить меня в них сомневаться? — светло-карие глаза внимательно взглянули на Анженн.
— Мой брат был одним из судей на этом процессе, — она кивнула головой в сторону Этьена, — и он отвел почти все обвинения против графа де Валанса, как безосновательные. И господин де Поль был твердо уверен в его невиновности.
— Увы, его уже нет с нами, — король скрестил руки на набалдашнике своей эбеновой трости. — Отец Этьен, вы подтверждаете слова вашей сестры?
— Да, ваше величество. Преподобный Венсан де Поль действительно считал этого дворянина невиновным в тех преступлениях, в которых его обвиняли.
— А вы сами? — обернулся к нему Людовик.
— Многие аспекты этого дела кажутся мне весьма спорными, сир, — уклончиво ответил иезуит.
Король ненадолго замолчал, чуть слышно постукивая кончиком трости по полу.
— Приговор, который вынесли графу Тулузскому, мадемуазель д'Арсе, будет приведен в исполнение, — наконец проговорил он. Анженн стало дурно, и комната, в которой принимал их король, закружилась у нее перед глазами. — Но в благодарность за то, что вы спасли мою жизнь, выкрав у принца Конде ларец с ядом, предназначенным мне и моему брату, я подарю вам жизнь Люка де Валанса.
— Я… не понимаю вас, ваше величество, — пробормотала Анженн, вскинув на него прозрачные, как лесной родник, глаза.
— Если вам удастся убедить господина графа в том, что его жизнь стоит намного дороже его титулов и богатства, и он согласится на те условия, что я предложу ему, то, после символической казни на Гревской площади, его увезут в одну из моих крепостей, где он сможет применить свой научный гений на благо нашего королевства.
— Он не будет сожжен? — все еще не верила своим ушам Анженн.
— Нет, но для всех он будет мертв. Кроме вас, — со значением проговорил монарх.
— Благодарю вас, сир, — Анженн едва не рухнула на колени перед Людовиком Богоданным. Его образ воссиял для нее сейчас так ярко, что затмил своими лучами солнце.
— Почему вы его так любите? — неожиданно осведомился король, и в его взгляде вспыхнул неприкрытый интерес — так хороша была девушка в этот момент, словно радость, идущая изнутри, сделала ее безупречно красивые черты еще прекраснее. — Его супруга, госпожа де Валанс, напротив, сделала все, чтобы ее муж получил самый суровый приговор и молила меня с не меньшей, чем у вас, горячностью о его казни.
— Почему? — Анженн провела ладонью по лбу и чуть прикрыла глаза, воскрешая в памяти лицо Люка, отчего стала трогательно-беззащитной, и сердце Людовика внезапно сделало несколько лишних ударов. — Я не могу ответить на этот вопрос, ваше величество, потому что любовь к другому человеку возникает сама по себе, без каких-либо причин и условий, а может быть, даже и вопреки им всем. Охваченный этим чувством, ты без колебаний будешь готов отдать жизнь за мгновения счастья, которые даруют тебе объятия возлюбленного.
— Вы уверены, что он не околдовал вас, мадемуазель д'Арсе? — позволил себе слегка улыбнуться молодой монарх. Действительно, девушка была невероятно привлекательна даже в этом монашеском одеянии, чтобы невольно не задуматься о тех потусторонних силах, что связали ее с пугающе страшным Великим Аквитанским колдуном. И, не будь интересы государства важнее его личных желаний, он бы всерьез подумал о том, чтобы оставить ее при себе…