Молодой человек распахнул высокие полукруглые створки дверей, находящиеся между крыльями лестницы прямо под галереей второго этажа, и оказался в салоне, где раньше, по всей видимости, принимали гостей. Некогда роскошные драпировки, ковры, портьеры — все пришло в абсолютную негодность за те долгие годы, что ими не пользовались, а на камине с двумя львами по бокам можно было разглядеть маленькие трещинки от сколотых вензелей. Луи-Александр вспомнил, что гербы были сбиты и на воротах отеля. Он понял, что эти разрушения были совершены намеренно, как и варварское уничтожение потолочной росписи в холле — мать хотела, по-видимому, навсегда вычеркнуть из памяти свой недолгий брак с тулузским алхимиком и чернокнижником, сожженным более четверти века назад на Гревской площади по приговору церковного суда и чей титул был дарован Луи-Александру, словно в издевку над своим бывшим обладателем.
Он прошел дальше, отодвинув кованую решетку, ведущую в зимний сад. Увы, за ним никто не ухаживал, а потому здесь больше не было ни зеленеющих пышных крон деревьев, ни благоухающих цветов, от которых остались только массивные квадратные кадки с высохшей безжизненной землей. Пол был усыпан мусором, осколками битого стекла, а стены заросли плотным слоем плюща почти до самого потолка. Внезапно неровный луч света — то вспыхивающий, то затухающий и идущий от раскачивающейся от порывов ветра двери на улицу — высветил темный прямоугольник, прислоненный к бортику скрытого в глубине оранжереи бассейна. Подойдя ближе, юноша понял, что это задник картины, повернутой изображением внутрь. Ее забыли, когда вывозили вещи из отеля? Или оставили специально, как дурное воспоминание?
Он обернул полотно лицом к себе и обомлел. Это был портрет его матери, еще юной и пленительной, с распущенными по плечам белокурыми локонами, в простом платье из золотистого атласа без всяких украшений, без которых немыслимо было представить нынешнюю мадам де Монтеспан, чья исступленная страсть к драгоценным камням даже стала причиной насмешек при дворе. Наклонившись, Луи-Александр рассмотрел в нижнем углу едва различимые буквы, сложившиеся в давно позабытое имя — Франсуаза, графиня де Валанс-д'Альбижуа. Он перевел взгляд на очаровательное, чуть улыбающееся лицо и поразился тому контрасту, который представлял собой теперешний облик Атенаис, маркизы де Монтеспан. Неужели раньше она была иной? Как вышло, что ее глаза перестали излучать любовь и нежность, а губы — складываться в мягкую улыбку? Почему им на смену пришел невыносимо холодный сапфировый взгляд, выражающий лишь едкую насмешку и злую иронию? Как, по какой причине произошла в ней эта метаморфоза? Не из-за ее ли проклятого Богом первого супруга?
Его внезапно пробрал озноб. А вдруг призрак Великого Аквитанского колдуна все еще бродит по этому дому, неприкаянный и неупокоенный? И что, если мать покинула эти стены, потому что он беспрестанно терзал ее своими пугающими визитами? А сейчас его гнев обратится на него, ее сына…
Луи-Александр поспешно вернулся обратно в холл и, пройдя по длинной галерее первого этажа с высокими арками, чьи позолоченные украшения в виде виноградных лоз изрядно пооблупились и выглядели теперь достаточно жалко, хотя в прежнее время наверняка приводили посетителей отеля в восторг, обнаружил в самом ее конце дверь домашней часовни. Как кстати!
Не без труда открыв ее, он обвел взглядом небольшую молельную с маленьким алтарем из зеленого мрамора в центре, над которым висела картина, по всей видимости, принадлежащая кисти испанского живописца и изображающая дорогу на Голгофу. Задний фон растрескался и выцвел, а на переднем склонившийся почти до земли Иисус, придавленный тяжестью огромного креста, из последних сил двигался по пути к месту своей казни.
Предчувствовал ли бывший владелец Паради то, что эта картина станет своеобразным прообразом тех испытаний, на которые его обречет собственная супруга? Долгие месяцы, проведенные в тюрьме, не менее скандальный, чем прогремевшее не так давно дело о ядах***, колдовской процесс, и, наконец, ужасная казнь… Как же велика была ненависть его матери к этому человеку! Отправить мужа на костер — на это была способна только Атенаис де Монтеспан, блистательная и беспощадная, всегда добивающаяся того, чего желает. Хотя, как говорили, граф де Валанс сумел избежать казни при личном участии самого Людовика Богоданного, тайно помиловавшего тулузского колдуна в обмен на секрет превращения неблагородных металлов в золото и серебро. Его якобы видели за тысячи лье от Франции, в Канаде, где опального графа теперь почтительно именовали монсеньор Сюперьёр**** по названию Великого озера, на берегах которого он обосновался вместе со своей прелестной, словно ангел, спутницей — Негасимой Звездой, как прозвали ее индейцы — после того, как покинул королевство. Но вряд ли это соответствовало действительности и, несомненно, было не более, чем легендой, которые так любят выдумывать французы с их романтичной и поэтической натурой…