— И что же было дальше, мой друг? — тем временем с насмешливой улыбкой осведомился у де Палерака Люк.
Жгучий брюнет с торчащими пиками усов и горящими глазами, в двухцветных желто-оранжевых рингравах, которые искусно скрывали полноту этого весельчака и неутомимого кутилы, возбужденно воскликнул:
— Что дальше? Ах, да! Дальше мы с Лозеном* проследовали мимо отеля мадам де Рамбуйе…
— Надеюсь, вы не заходили внутрь?! — в притворном ужасе воскликнул де Валанс. — Говорят, там запросто можно заразиться жеманством и после изъясняться только на манер древнегреческого хора из трагедий Эсхила**.
— Мы недостаточно изысканны для наших Драгоценных***, граф, — хмыкнул Жерар. — А Лозен после известных вам событий и вовсе персона нон грата в этом приюте муз. Так вот, около отеля всегда стоит огромного роста нищий. Настоящий Геракл, головой заслоняющий солнце, которому место на галерах или, на худой конец, на разбойничьем тракте, но уж никак не на улице в компании беззубых старух и орущих младенцев.
— Возможно, мадам де Рамбуйе держит его под своими окнами в качестве аллегории поверженного судьбой могущества? — предположил Люк. — А вы не знаете, дорогой маркиз, — доверительно осведомился он, склоняясь к де Палераку, — не стоит ли у нее на заднем дворе обезображенная оспой нищенка, как символ мимолетности красоты? Или же там обретается катящий в гору камень Сизиф****, как олицетворение тщетности бытия?
— Меня вряд ли пустят дальше порога этого негостеприимного к подобным невеждам, как я, дома, поэтому мне не удастся удовлетворить ваше любопытство. Не хотите ли сами проверить свою догадку? — Жерар отвесил своему собеседнику шутливый поклон.
— О нет! Я предпочитаю восхищаться подобными дамами со стороны. Боюсь, как бы мое уродство не оскорбило их утонченный вкус, — и Люк указал на свою обезображенную ожогом щеку.
— Тогда вы никогда не узнаете, что творится на их заднем дворе, — притворно посетовал маркиз.
— Возможно, это и к лучшему. Некоторые тайны должны оставаться неразгаданными. Так что же за забавная история связана с этим вашим нищим Гераклом? — вернулся де Валанс к изначальной теме разговора.
Франсуаза облегченно вздохнула — рассуждения мужчин о жеманницах несколько покоробили ее, но она не спешила вмешиваться в их разговор, вполне обоснованно опасаясь насмешек со стороны своего язвительного супруга.
— А, точно! — хлопнул себя по лбу де Палерак. — Этот малый навис над нами и хнычущим голосом стал упрашивать подать ему милостыню. Клянусь честью, я даже видел слезы, катящиеся по его небритым щекам и исчезающие в косматой, с рождения нечесаной бороде!
— И что же?
— Ну вы же знаете мое добросердечие, граф! Конечно же, я проникся состраданием к бедняге и даже полез было за кошелем, чтобы дать ему пару монет, но меня остановил Пегилен.
— Да, вот кому недостает милосердия, так это ему! — скорбно покачал головой Люк. — Что же он сказал?
— Что хочет попросить у верзилы взаймы, так как, по слухам, у этого мнимого нищего припрятано никак не меньше тысячи экю! *****
Мужчины расхохотались.
— Эта история очень поучительна, мой друг, — отсмеявшись, проговорил де Валанс. — Думаю, она прекрасно иллюстрирует нынешнее дворянство, которое толпится в приемных Мазарини и Фуке, ожидая от них подачек, вместо того, чтобы хоть немного поработать головой.
Франсуаза, желая прервать этот начинающий принимать опасный оборот разговор, небрежно произнесла:
— Господин граф сегодня намерен провести день дома? — она отрезала себе небольшой кусочек мяса и, наколов его на вилку, изящным движением поднесла ко рту.
— Госпоже графине угодно, чтобы я составил ей компанию? — Люк наконец соизволил обратить внимание на жену, сидевшую за столом, словно непрошенная гостья, которую хозяева не считают нужным вовлечь в общую беседу.
— Да, угодно. Не могли бы вы распорядиться, сударь, чтобы к обеду сюда явился поставщик тканей? — Франсуаза отложила столовые приборы в сторону и оперлась подбородком на сплетенные пальцы рук, в упор глядя на графа. Палерак опустил взгляд в свою тарелку, благоразумно решив, что сейчас не время для его обычных острот.
— Вам не по нраву ваш новый гардероб? — Люк достал из кармана сигару и раскурил ее от поднесенного лакеем уголька из камина.