— Так она что, была протестанткой? И отреклась от веры? — Анженн вспомнились угрюмые гугеноты, суровые и непримиримые фанатики, которых было великое множество на землях барона д'Арсе. Да и сам господин Жаккар, компаньон ее отца в торговле мулами и свинцом, разве он не был приверженцем еретических идей Кальвина?
— Да, как это и ни удивительно. Теперь она добрая католичка, возможно, даже более истовая, чем те, кто был крещен в истинную веру при рождении, — Полин осенила себя крестным знамением и пробормотала начало «Pater Noster».
— Наверно, она очень несчастна, — с состраданием проговорила Анженн. Ей стало нестерпимо жаль незнакомую девушку, лишившуюся родителей, своей веры, да еще и отданную насильно замуж за парализованного мужчину.
— Напротив, их с мужем связывают самые теплые отношения. Редко когда увидишь столь гармоничный союз, основанный на взаимопонимании и уважении.
Но Анженн упрямо качнула головой.
— Я бы никогда не согласилась выйти замуж подобным образом! Это же чудовищно!
— Так выходят замуж все девушки из благородных семей, — удивленно посмотрела на нее Полин. — Не знаю уж, почему отец не сговорился о твоем замужестве, что было бы более правильным, чем посылать тебя в Париж.
— Отец знал, что я скорее умру, чем исполню его волю, — глаза Анженн полыхнули огнем.
— Господи, ты точно сумасшедшая! — воскликнула сестра. — Идем, и скоро ты сама убедишься, насколько довольна своей судьбой Франсуаза Скаррон.
***
Дом аббата, окруженный липовым садом с заросшими дорожками и увитыми диким виноградом беседками, был небольшим и выглядел достаточно уютно. Гостиная, куда их провел слуга, одетый в потертую ливрею, носила отпечаток бедности, но никак не заброшенности. Комната была чисто прибрана, неплохо обставлена. Длинные шелковые занавеси, затканные цветами, когда-то яркими, а теперь несколько полинявшими, закрывали окна. Обивка стен, хоть и скромная, отличалась большим вкусом. Два вежливых, благовоспитанных лакея почтительно прислуживали гостям. Вдоль одной из стен стоял двойной ряд кресел и ряд стульев со старой, с прорехами обивкой. Повсюду были расставлены карточные столы и круглые столики, за которыми, впрочем, никто не сидел — то ли посетителей салона не привлекали азартные игры, то ли они были заняты более интересными вещами. Среди всего этого возвышалось гигантское бюро, простиравшееся до самой стены, к которой оно было придвинуто одной стороной, занимая треть гостиной. Бюро было завалено книгами, брошюрами, газетами, а над ним висели две карты, нарисованные пером на большом листе бумаги, наклеенном на картон. Анженн стала заинтересованно ее рассматривать.
— Вы впервые видите карту Страны Нежности**, прелестное дитя? — раздался откуда-то снизу веселый молодой голос. Обернувшись, Анженн увидела широкое кресло на колесах, в котором, прикрытый покрывалом по грудь, сидел маленький человечек, еще не старый, с приятным смеющимся лицом.
— Господин Скаррон, — присела она в реверансе.
— Ах, как чудесно осознавать, что моя слава опережает меня! — улыбнулся мужчина. — И прекрасные юные девы безошибочно узнают меня даже в самом многолюдном обществе.
Анженн слегка покраснела, осознав свою оплошность.
— Назовите мне ваше имя, проницательная незнакомка, — тем временем шутливо продолжал он. — А то мне как-то немного неловко оттого, что вы меня знаете, а я вас — нет. Это противоречит законам гостеприимства, принятым в моем доме.
— Анна-Женевьева д'Арсе де ла Ронд, — смущаясь, проговорила девушка и снова склонилась в реверансе.
— Так что же, мадемуазель д'Арсе, вы впервые видите карту Страны Нежности? — отечески потрепал ее по руке господин Скаррон.
— Нет, месье, но раньше она казалась мне… несколько иной, — задумчиво проговорила Анженн, разглядывая причудливое переплетение линий, нанесенных на бумагу.
Совсем недавно по настоятельной рекомендации Полин она прочла первый том «Клелии», к которому была приложена знаменитая карта, и теперь с интересом изучала достаточно точную копию, висящую на стене. На ней была изображена широкая река Склонности, по берегам которой располагались маленькие деревушки: Любовные записки, Нежные письма, Прекрасные стихи, Блестящий ум… Была здесь гостиница Желания, долина Наслаждений, мост Вздохов, лес Ревности и, наконец, среди озера, где брала начало река, располагался дворец Полного Довольства.