— А что это? — Анженн даже привстала на цыпочки, чтобы получше рассмотреть заинтересовавшую ее деталь.
— Это вулкан Страстей, мадемуазель д'Арсе. Он может разрушить прекрасную страну Любви до самого основания.
— Но его же нет на карте мадемуазель де Скюдери? — вопросительно посмотрела на мужчину Анженн.
— Нет. Это изобретение моей супруги, мадам Скаррон, — в голосе мужчины послышалась теплота. — Сегодня она со своей подругой отправилась в театр, поэтому, к моему большому сожалению, я не смогу вас ей представить.
— Как жаль… — бросила на него быстрый взгляд девушка и снова вернулась к волнующему ее вопросу. — А что изображено на другой карте?
— Возвращение. Видите, здесь река вышла из берегов. Она наполнилась слезами тех, кто идет по берегу. Вот деревня Скуки, гостиница Сожалений, остров Раскаяния.
— Значит… — растерянно запнулась Анженн. — Значит, любовь всегда кончается слезами?
— Как знать, как знать, — задумчиво покачал головой Скаррон. — Возможно, истинная любовь не заканчивается никогда.
Внезапно их разговор прервал нарастающий шум голосов, который раздавался из соседней комнаты. Анженн прислушалась, но, как ни старалась, не смогла разобрать ни слова. Хозяин дома широко улыбнулся:
— Несомненно, это наш необычный тулузский гость снова толкует о невозможных вещах, шокируя окружающих!
— Тулузский гость? — девушка, уже догадываясь, кого имеет ввиду Скаррон, все же решила уточнить, о ком идет речь.
— Да, граф Люк де Валанс-д'Альбижуа из Лангедока. Южный темперамент, южная страсть! Вы знакомы?
— Немного… — Анженн начала с преувеличенным вниманием рассматривать карту, чтобы скрыть замешательство, но ее проницательный собеседник уже обо всем догадался.
— Тогда чего же мы ждем? Идемте и поприветствуем его! — и Скаррон на своем кресле устремился туда, где шла оживленная дискуссия.
Никто не обратил внимания на вновь вошедших — общество боялось даже вздохнуть, чтобы не пропустить ни одного слова из беседы двух мужчин, расположившихся около окна. Граф де Валанс-д'Альбижуа, которого Анженн тут же узнала, сидел в широком кожаном кресле и с легкой, чуть скучающей улыбкой слушал доводы своего собеседника, устроившегося на самом краешке стула напротив него.
На графе был великолепный костюм из атласа цвета шамуа***, расшитый крупными, идеально круглыми жемчужинами и отделанный по краю золотым басоном****. Воротник и пышные манжеты белоснежной рубашки, выглядывающие из-под рукавов скроенного точно по фигуре камзола, были украшены венецианскими кружевами. Никогда еще Анженн не приходилось видеть мужчину, одетого столь изысканно и одновременно экстравагантно. Его собеседник, да и другие гости салона, казались на его фоне либо унылыми буржуа с их скучными черными одеждами и квадратными полотняными воротниками, либо разряженными в ленты и перья павлинами без какого-либо намека на хороший вкус.
Когда она приблизилась к ним, незнакомый мужчина воскликнул:
— Что вы хотите сказать? Ваши парадоксальные мысли сводят меня с ума!
— Я хочу сказать, что воздух, в котором мы двигаемся, в действительности являет собою плотную субстанцию, нечто вроде воды: субстанцию, обладающую некоторой эластичностью и некоторым сопротивлением. Иными словами, субстанцию, хотя и невидимую глазу, однако вполне реальную, — чуть растягивая слова, произнес граф де Валанс и поднес к губам какую-то коричневую палочку, глубоко затянулся и выпустил изо рта клуб дыма.
— Вы пугаете меня, — произнес дрогнувшим голосом его собеседник и сделал нервный жест рукой, словно хотел перекреститься.
— Бросьте! — граф обвел глазами присутствующих. — Неужели никто никогда не задумывался над тем, что воздух не может быть пустотой? И ни разу не сталкивался с доказательствами его осязаемости?
— Богохульник! — воскликнул его оппонент и вскочил со стула. — Воздух есть явление духовное, бестелесное, его нельзя осязать! Вы же, опровергая все Божественные законы, пытаетесь убедить нас, что это есть суть греховная плоть! Воздух нельзя ограничить, нельзя поймать и придать ему форму, не будете же вы утверждать обратное!
Люк усмехнулся и чуть склонил голову набок.
— Да, воздух не имеет размера и формы, но может заполнить собой любое пространство, — веско произнес он.
— И как вы можете это доказать? — выкрикнул раскрасневшийся мужчина, нависая над ним.
— С помощью детской забавы, — граф сделал небольшую паузу. — Мыльные пузыри, господа. Признавайтесь, кто развлекался в детстве подобным образом?