— Я восхищен вашей смелостью, мадемуазель д'Арсе. Не каждая девушка решилась бы признаться, что научные эксперименты для нее привлекательнее, чем рассуждения о литературе и искусстве. И не питать горячей любви к сонетам и мадригалам, — граф сокрушенно покачал головой, но в глазах у него вспыхнули веселые искорки, — помилуйте, это же почти преступление! Боюсь, я косвенным образом оказал весьма дурное влияние на ваши вкусы, и уже завтра весь Париж будет судачить о том, что Великий Аквитанский колдун сбил с пути истинного юную невинную душу. Мне нет прощения!
Молодая баронесса, не удержавшись, рассмеялась и тут же залилась краской. Избегая смотреть на мужчину, чей пронзительный взгляд, казалось, прожигал ее насквозь, она поспешила сменить тему разговора.
— Так значит, вы нередко проводите подобные физические опыты? Говорят, что у вас в Тулузе есть даже специально оборудованная лаборатория.
— Я вижу, вы очень хорошо осведомлены, мадемуазель, — удивленно изогнул бровь Люк. — У меня и правда есть несколько измерительных приборов, но в основном лаборатория служит мне для химических экспериментов с такими металлами, как золото и серебро.
— Алхимия, — взволнованно произнесла девушка. — Зачем вам так много золота и серебра? — неожиданно спросила она. — Говорят, вы ищете их повсюду.
— Чтобы быть независимым, мадемуазель д'Арсе, необходимо много золота и серебра… Вы ведь знакомы с трудами мэтра Шаплена? — увидев ее замешательство, граф пояснил: — Это автор трактата о науке куртуазной любви, и он говорил: «Чтобы наслаждаться любовью, надо быть свободным от забот о хлебе насущном».
Разнообразные эмоции отразились на лице Анны-Женевьевы — и смятение, и недоумение, и тревога: она явно была растеряна и не знала, что сказать.
— Золото необходимо, чтобы жить, — тем временем продолжал де Валанс. — Но главное не в этом. Работа доставляет мне такое наслаждение, какого не может мне дать ничто другое. В ней — цель моей жизни.
— Так вы все-таки владеете тайной превращения металлов в золото? — тихо спросила баронесса, широко раскрыв глаза.
— Давайте не будем путать, — он мягким движением коснулся ее руки. — У меня нет никакой магической формулы для получения золота, и моя цель — не сколотить состояние, а заставить работать на себя силы природы.
— Но разве эта идея не противоречит учению Церкви? — немного резко произнесла она, отстраняясь.
Люк расхохотался.
— Вижу, вы получили хорошие уроки по вопросам веры, — с легкой иронией произнес он. — Увы! Я знаю, как трудно увидеть все в истинном свете. Вода и ветер заставляют крутиться крылья мельниц, но даже в средние века мельников не отлучали от Церкви. Но теперь она объявила бы мне войну, посмей я соорудить на возвышении в окрестностях Тулузы что-то вроде той паровой машины, которая установлена на вашем руднике Мальезер! — Анна-Женевьева понимающе кивнула, и де Валанс неожиданно для себя добавил: — Просто меня всегда тянуло к знаниям, и, если бы мне не удалось разбогатеть, то я попытался бы получить должность смотрителя королевских вод, — он воодушевился. — Вы не можете себе представить, мадемуазель д'Арсе, насколько во Франции отстали в вопросах орошения и подачи воды! Римляне знали об этом в десять раз больше, чем мы. На своем руднике в Сальсини я построил гидравлическую машину, похожую на те, что мне доводилось видеть в Китае. Она поднимает вверх воду горного потока, текущего в глубоком ущелье, и служит для обогащения размельченной золотоносной руды, из которой впоследствии, используя определенные способы, я могу извлечь золото, как извлекаю серебро из свинца в Мальезере... Иными словами, я не превращаю металлы в золото и серебро, а добываю их из пород, в которых они содержатся. Вы понимаете меня? Но если бы я над входом в мою лабораторию написал девиз «Ничто не исчезает, ничто не создается из ничего», то мою философию посчитали бы слишком дерзкой и даже противоречащей духу Книги Бытия, - с улыбкой закончил Люк.
— Значит, вы — настоящий учёный, мессир, полностью погруженный в исследования и опыты? — девушка устремила на него лукавый взгляд, в котором больше не было настороженности. — И всегда стоите на страже науки?
— Я — человек, который, согласуясь с учением господина Декарта и его «Рассуждением о методе»******, ничего не принимает на веру, — он продолжал улыбаться, но глаза его оставались серьезными, — и всегда стремится к торжеству истины.
Она обвела взглядом толпившееся в гостиной общество:
— Даже тогда, когда эта истина шокирует и пугает окружающих? Боюсь, что сегодня вам не удалось убедить гостей господина Скаррона в своей правоте.