В светских гостиных Парижа царило относительное спокойствие, вызванное тем, что королевский двор сейчас находился в Эксе, где король ожидал окончания переговоров о свадьбе с испанской инфантой. Это было на руку графу, поскольку избавляло его от необходимости сопровождать жену на официальные приемы, куда она наверняка желала бы попасть. Сейчас, проводя время в приятной компании своей давней любовницы, Лусии д'Эстрад, Люк постепенно снова становился собой прежним — эпикурейцем и гедонистом, избавленным от привязанностей, сомнений, и предавался всем мыслимым и немыслимым удовольствиям, которые только могла предложить ему страстная испанка.
Пользуясь отсутствием своего мужа, герцога д'Эстрада, который состоял в свите кардинала Мазарини и участвовал в переговорах о свадьбе, ведущихся на острове Бидассоа, Лусия принимала любовника у себя в любое время дня и ночи, нисколько не стесняясь ни пересудов слуг, ни осуждения соседей. Граф тоже не делал тайны из их связи. Его нисколько не волновало ни то, что подумает об этом его жена, ни то, насколько будет оскорблен герцог, узнав о том, что ему наставили рога в его же собственном доме. Вернуться к своим старым привычкам и наслаждаться жизнью — вот чем Люк намеревался заниматься в ближайшее время.
Лусия прижалась к мужчине всем телом, потом скользнула рукой по его груди и, прильнув губами к шее, жарко прошептала:
— Я снова голодна…
— Как кстати! — глаза графа весело сверкнули, он накрыл ее губы своими губами и опрокинул женщину на подушки. — Я тоже проголодался, моя дорогая, — его руки сжали талию любовницы, заставляя ее прогнуться в пояснице. — Думаю, сейчас самое время подкрепиться, — он потянулся к столику около кровати, на котором стояли бокалы с вином, и, отпив глоток, тонкой струйкой вылил оставшееся на грудь Лусии. Она вскрикнула, а Люк тут же приник губами к покрывшейся мурашками коже, осушая ее и чувствуя, как напрягается роскошное тело Лусии, раскрываясь ему навстречу.
Ее горячность передалась и графу. Эта женщина всегда умела разжечь пламя его страсти, довести своими ласками до пика наслаждения. Стоило признать, что никогда у него не было столь изобретательной и жадной до удовольствий любовницы, не признающей в любви запретов и полумер. С ней, напрочь лишенной стыдливости и не отягощенной никакими нормами морали, он мог претворять в жизнь все свои фантазии, зная, что они будут с восторгом исполнены.
Видя, что Лусия уже возбуждена сверх всякой меры, Люк приподнял ее бедра и медленно овладел ею, наблюдая за тем, как глаза женщины заволакивает томной негой, пухлые чувственные губы приоткрываются, а дыхание учащается. Конвульсивным движением она сжала его плечи руками и откинула голову назад. С ее губ сорвался еле слышный стон. Люк усмехнулся.
— Вы горячи, как испанская кобылица, мадам, — он властным поцелуем коснулся ее губ и почувствовал, как страстно она отвечает ему. — И мне безумно хочется вас объездить, — граф прижал ее колено к своему бедру и ускорил темп.
Лусия ловила каждое его движение, подстраиваясь под заданный любовником ритм, жарко отвечала на каждую ласку, возвращала каждый подаренный им поцелуй, и вот уже по ее телу начали пробегать легкие волны приближающегося наслаждения, которые все учащались, становились сильнее, пронзительнее, доводя женщину до сладостного безумия, и вот, наконец, последней штормовой волной ее захлестнуло головокружительное блаженство — невероятное, пьянящее, ослепительное… Она громко застонала, тело ее содрогнулось в высшем проявлении страсти, а Люк, с удовольствием созерцая тот чувственный восторг, до которого сумел довести любовницу, склонился к ней и прошептал:
— Думаю, пришла моя очередь вкусить ваших прелестей, Чиа*, — и граф, крепко прижав женщину к себе, перевернулся на спину. Теперь она оказалась сверху, обнаженная, с непокорной гривой черных волос, струящихся по спине, дразнящая своим бесстыдством, выставляемым напоказ. Лусия облизнула губы, похотливо глядя на любовника, и начала двигаться сначала томительно медленно, а потом все быстрее — то откидываясь назад, то наклоняясь к мужчине, позволяя ему ласкать губами свою совершенной формы грудь, покатые плечи, чуть припухшие от яростных поцелуев губы. В глазах графа стремительно разгоралось настоящее пламя, и она видела, что скоро он достигнет пика удовольствия. И действительно, одним быстрым движением притянув ее к себе, Люк дал волю своей до этого сдерживаемой страсти, и они, на этот раз вместе, пережили самый восхитительный, самый упоительный любовный восторг, который только могут подарить друг другу мужчина и женщина…