— Великолепный дом, — озвучила мысли Анженн Полин и провела рукой по каминной полке, словно желая убедиться, что вся эта красота, окружавшая их — настоящая и не исчезнет при первом же прикосновении.
Господин де Монтеспан произнес вполголоса:
— Действительно, мадам, вы правы. Даже в королевском дворце я не видел ничего подобного.
— Вы бывали при дворе? — оживилась Полин и со значением посмотрела на сестру.
— И не раз, — приосанился молодой человек. — Его величество весьма благосклонно относится к вашему покорному слуге…
Возможно, он продолжал бы и дальше рассказывать о жизни при дворе и о положении, которое там занимает, но в этот момент, прерывая его на полуслове, в комнату вошла высокая черноволосая женщина, одетая, как горничная. Анжелика поразилась, насколько она похожа на их с Полин кормилицу, словно приходилась ей родной дочерью. Слегка поморщившись при виде того, как кровь несчастного Лозена, мешком висящего на плече маркиза, тяжелыми каплями падает на дорогой ковер, женщина распорядилась уложить раненого на диван. Затем она обратилась к Анженн, которая с озабоченным видом склонилась над ним, прислушиваясь к едва уловимому дыханию:
— Я схожу за водой на кухню, а вы, будьте так любезны, придержите пока повязку на ране, мадемуазель.
Девушка послушно кивнула и присела около Лозена. Он уже не стонал, глаза его были закрыты, и Анженн с беспокойством отметила мертвенную бледность, разливающуюся по его лицу.
— Месье, возможно, нужно позвать лекаря? — взволнованно обратилась она к маркизу, стоявшему неподалеку. — Господин де Лозен потерял много крови, необходимо потуже перетянуть рану, чтобы остановить кровотечение, а затем аккуратно ее промыть, иначе, боюсь, она может загноиться.
— Вас обучали врачеванию в монастыре? — заинтересованно осведомился мужчина.
— Да, — поспешно ответила Анженн, а перед ее глазами промелькнула пещера Мелюзины с темными углами, заполненными сундуками, ивовыми корзинами, камышовой мебелью и множеством валяющихся на земле горшков, глиняных кувшинов и флаконов. Ей даже почудилось, что она чувствует острый запах лекарств, приготовленных в котелках, и развешанных по стенам пещеры трав.
— Давайте дождемся хозяина дома, мадемуазель, — мягко улыбнулся маркиз де Монтеспан, тронутый искренним волнением девушки и желающий успокоить ее. — Но не думаю, что Пегилен настолько серьезно ранен, чтобы звать к нему врача.
— Как вам будет угодно, сударь, — кивнула Анженн и снова склонилась к раненому.
Служанка вернулась с ворохом бинтов и тазом, наполненным горячей водой.
— Вы не упадете в обморок при виде крови? — спросила она девушку, опускаясь на ковер около дивана, на котором лежал мужчина.
Вместо ответа она осторожно положила голову Пегилена себе на колени и аккуратно стерла платочком испарину, выступившую у него на висках. Женщина одобрительно кивнула и занялась обработкой раны, а Анженн что-то тихонько начала шептать, наклонившись почти к самому лицу графа де Лозена, баюкая его, словно маленького ребенка. Он еле слышно постанывал сквозь стиснутые зубы, но в целом вел себя весьма достойно, стойко перенося боль, как и подобает настоящему мужчине.
Внезапно он открыл глаза и прошептал:
— Я вижу ангела, сияющего и прекрасного… Я уже на небесах?
Анженн покачала головой.
— Нет, месье, вы в доме у вашего друга мессира де Валанса. Вас привез сюда после дуэли в Тюильри господин де Монтеспан.
— Ах да, чертов маркиз ранил меня… Но ваши чудесные ручки вернули меня к жизни. Признайтесь, раз вы не ангел, значит, вы фея? — темные глаза Пегилена заискрились весельем. — Говорят, что поцелуй феи исцеляет любые недуги, — произнес он задумчиво и неожиданно для всех обеими руками обхватил склоненное к нему лицо Анженн и прижался губами к ее губам.
— Дьявол! — воскликнул опешивший от такой наглости господин де Монтеспан. — Разве недостаточно продырявить твое бедро, чтобы помешать тебе бегать за юбками?! Как жестоко я ошибся, что помешал упечь тебя в Бастилию!
Лозен счастливо расхохотался, а от дверей вдруг раздался такой знакомый и пробирающий Анжелику до мурашек голос графа де Валанс-д'Альбижуа: