Женщина усмехнулась — всего месяц в Париже, а уже успела свести знакомство с ее мужем, и не просто свести, но и вызвать в нем искренний интерес. Бойкая особа! А потом Франсуазе в голову пришла еще одна мысль: каким образом с сестрами д'Арсе связан маркиз де Монтеспан? Неужели он приехал вместе с ними? Светский щеголь и жена прокурора со своей сестрой из провинции — что может быть между ними общего? Не мог же он всерьёз увлечься девушкой, которая даже не умеет вести себя за столом! Или может? Никогда не поймешь, что у этих мужчин в голове! Похоже, что любая смазливая мордашка напрочь отбивает у них умение мыслить…
Франсуаза бросила на кровать несколько туалетов, которые заказал для нее муж и которые ей отчаянно не нравились. Вот и прекрасный повод избавиться от них, злорадно подумала молодая женщина, а заодно и показать супругу, насколько мало она дорожит его подарками.
— Выбирайте любое, мадемуазель д'Арсе, — надменно проговорила она, словно подчеркивая, какая социальная пропасть разделяет графиню де Валанс-д'Альбижуа и небогатую провинциальную баронессу, которой за счастье будет носить обноски с ее плеча. — Эти платья были заказаны моим мужем к началу прошлого сезона, и теперь у меня нет никакой возможности надевать их, — Франсуаза притворно вздохнула. — Вы меня очень обяжете, мадемуазель, если примете одно из них в подарок. Ума не приложу, куда девать эти туалеты…
Девушка скользнула взглядом по разложенным на кровати платьям, и в глазах ее мелькнуло недоумение: неужели хозяйка дома и вправду считает, что эти роскошные наряды ни на что не годятся?
— Я позову свою служанку, — тем временем продолжала графиня. — Она поможет вам переодеться. И в самом скором времени вы сможете спуститься в столовую в подобающем этому дому виде. Думаю, в ваших краях мало кто может похвастаться подобными платьями, не так ли? Мода в провинции всегда отстает от столичной лет на десять.
Баронесса, еще секунду назад завороженно разглядывающая переливающийся шелк и тяжелый бархат, облако кружев и обилие лент, что были так любезно предоставлены ей на выбор Франсуазой, вдруг выпрямилась и, гордо вздернув подбородок, твердо произнесла:
— Благодарю вас, мадам, но думаю, что мне не стоит злоупотреблять вашей щедростью.
Молодая женщина фыркнула.
— Помилуйте, о какой щедрости вы толкуете? Эти туалеты мне без надобности, и я с удовольствием отдам их вам, чтобы компенсировать вашу… потерю, — она кончиками пальцев коснулась скромного наряда мадемуазель д'Арсе и иронично вздернула бровь.
Глаза девушки потемнели от рвущегося наружу негодования, но, тем не менее, когда она заговорила, ее голос был ровным, а тон — спокойным:
— Моя потеря столь ничтожна, что не стоит ни вашего внимания, ни вашей безграничной доброты. Думаю, подобные наряды с радостью примут в подарок ваши камеристки, мне они ни к чему. С вашего позволения, ваша светлость, — с этими словами она слегка кивнула графине и, круто развернувшись на каблуках, вышла из комнаты.
Франсуаза опустилась на кровать и покачала головой. А эта провинциалочка не так проста, как кажется. И с ней надо держать ухо востро…
____________________
* Симон IV де Монфор — военный лидер крестового похода против альбигойцев. Его военные акции отличались немалой жестокостью и не меньшей эффективностью; благодаря этому он заслужил как жгучую ненависть окситанцев, так и великое почтение в крестоносном войске. В 1213 году разбил войска Педро II Арагонского и Раймунда VI в битве при Мюре, после чего от папы Иннокентия III получил в лен владения Раймунда VI. В качестве графа Тулузского пытался активно заниматься законодательной деятельностью, но любви у подданных так и не снискал; при первой же возможности тулузцы восстали против Монфора и снова подчинились прежнему графу. Убит выстрелом из камнемёта при осаде Тулузы.
**Баньюльс — крепленое или десертное вино из винограда, выращенного на старых виноградниках, разбитых на склонах Пиренеев в Руссильоне (Северная Каталония). Выдерживается в дубовых бочках около восьми лет.
Люк. Колдовство.
Люк после ухода жены и мадемуазель д'Арсе лениво откинулся на стуле и обратился к господину де Монтеспану, сидевшему, как на иголках, на протяжении всего обеда:
— Как я понимаю, вы затеяли дуэль с моим другом мессиром де Лозеном из-за прекрасных глаз сестры мадам Гроссо д'Арсе? — он послал вскинувшей на него сердитый взгляд Полин заговорщицкую улыбку. — Что ж, ради такой пленительной особы можно нарушить строжайший запрет на дуэли, и, будь я на вашем месте, поступил бы точно так же, маркиз.
— Пегилен недавно отзывался о вас, мессир де Валанс, как о первой шпаге Лангедока, — уважительно склонил голову Монтеспан. — И полагаю, что мало кто осмелился бы оскорбить мадемуазель д'Арсе, находись она под вашей защитой.