— Вы же больше не верите в то, что я колдун, — чуть понизив голос, проговорил он, наклонившись к ней.
— Вы каждый раз заставляете меня сомневаться в этом, господин де Валанс, — выпалила девушка и, спохватившись, что сболтнула лишнего, залилась горячим румянцем.
Он с волнением смотрел на Анну-Женевьеву — нет, Анженн! — ощущая, как гулко стучит в груди сердце, а кровь буквально закипает в жилах. Ее имя упругой горошиной перекатилось у него по языку, взорвавшись на самом кончике пронзительной свежестью весеннего утра. Она была обворожительна даже сейчас, с чуть припухшими от слез глазами и слегка покрасневшим кончиком носа. Неожиданно для себя граф вдруг понял, что ему хочется оградить девушку от всего, что могло бы расстроить ее, обидеть или оскорбить, взять в ладони этот удивительный цветок, чтобы никакой ветер не посмел коснуться его нежных лепестков.
Люк сжал руки в кулаки и отвел их за спину, иначе он мог не совладать с собой и заключить эту прелестную зеленоглазую фею в свои объятия прямо здесь, на подъездной дорожке дома, наплевав на все правила приличий и любопытных слуг. Анженн, Анженн, Анженн - стучало в такт ее имени его сердце, а лучи закатного солнца, играющие розовыми бликами на окнах Паради, казалось, каждый раз вспыхивали россыпью золотых искр, едва он мысленно произносил его...
На пороге особняка появилась сестра баронессы. Увидев, что та о чем-то беседует с хозяином дома, она поджала губы и спустилась к ним.
— Боюсь, ваша светлость, нам уже пора уезжать, — мадам Гроссо д'Арсе бросила на девушку суровый взгляд.
— Я прикажу заложить карету, — проговорил Люк твердым тоном, пресекающим любые возражения, и вернулся в дом, чтобы отдать необходимые распоряжения.
Зайдя в столовую, он застал там только Монтеспана и с неудовольствием отметил, что Франсуаза, несмотря на принятый в свете этикет, решила не возвращаться к гостям.
— Увы, маркиз, дамы нас покидают, — проговорил граф в ответ на его вопросительный взгляд.
— Я должен отвезти их домой, — Монтеспан начал подниматься из-за стола, но де Валанс остановил его взмахом руки.
— Я уже приказал приготовить экипаж, — сказал он. — А вы, если пожелаете, можете составить мне компанию в гостиной после их отъезда. Доброе вино и захватывающие рассказы нашего друга Пегилена около жарко натопленного камина — что может быть лучше осенним вечером в Париже?
Маркиз поклонился.
— Я с удовольствием принимаю ваше приглашение, граф.
— Карета подана, — в столовую заглянул лакей.
— Что ж, тогда осталось только пожелать нашим гостьям счастливого пути, — Люк сделал приглашающий жест в сторону дверей, и мужчины вышли на улицу.
Мадемуазель д'Арсе о чем-то вполголоса разговаривала с сестрой, стоя возле распахнутой дверцы кареты, и украдкой поглядывала на двери дома. Когда на пороге появились граф де Валанс и господин де Монтеспан, она смущённо улыбнулась им, а ее сестра тут же замолчала, присев в реверансе.
Маркиз сбежал по ступенькам вниз и склонился к руке баронессы.
— Как жаль, что вы так рано покидаете нас, — он сжал ее пальцы, и Люк словил себя на мысли, что ему это неприятно. — Мы увидимся завтра, как уговаривались?
— Несомненно, господин де Монтеспан, — сладким голоском пропела Полин, а девушка поспешно высвободила свою ладонь и несмело взглянула на Люка, стоящего чуть в стороне от них.
— Благодарю вас, ваша светлость, за ваше гостеприимство, — проговорила она.
Граф слегка кивнул ей.
— Прощайте, мадемуазель д'Арсе, — ровным тоном произнес он, не делая попытки поцеловать ей руку или помочь сесть в карету. Тем более, что увлеченный девушкой сверх всякой меры маркиз уже поддерживал ее под локоть и даже успел шепнуть что-то на ушко, отчего она смешалась, и ее очаровательное личико стало еще прекраснее. Люк отвел глаза в сторону, чтобы не видеть этой сцены, и лишь желваки заходили на его внешне бесстрастном лице.
Когда карета скрылась за воротами отеля, Монтеспан восторженно проговорил:
— Никогда не встречал никого красивее!
Граф промолчал. Маркиз бросил на него быстрый взгляд и торопливо добавил:
— Конечно, не считая восхитительной мадам де Валанс-д'Альбижуа.
Люк усмехнулся.
— Не могу не согласиться с вами, маркиз, — проговорил он. — Не желаете ли вернуться в дом?
В гостиной их поджидал уже отобедавший Пегилен, о чем говорили пустые тарелки на подносе, стоявшем на придвинутом к дивану столе, и более чем наполовину опустошенная бутылка вина.