Люк проводил его задумчивым взглядом. Какая горячность, какой пыл! Граф усмехнулся уголком рта, оттянутым вниз уродливым шрамом, отчего его лицо приобрело выражение злой иронии. Несомненно, золотоволосая красавица покорила сердце маркиза, как, впрочем, и всех присутствующих в этой комнате мужчин, не исключая легкомысленного Лозена, который безрезультатно пытался скрыть это за пренебрежительными фразами в ее адрес.
— Бьюсь об заклад, Люк, что и месяца не пройдет, как наш доверчивый маркиз посватается к этой обольстительной малышке, — задорно проговорил Пегилен. — Что ж, остается ему только посочувствовать… Брак разрушает любовь, как говаривал наш добрый друг Андре ле Шаплен***. Выпьем же за него! — и Лозен допил остатки вина, которые до этого вытряс из опустошенной бутылки. — По-моему, мне надо поспать, — выдавил он из себя через несколько секунд и качнул головой. — Мне кажется, что у меня все плывет перед глазами.
Люк, полностью погруженный в свои мысли, рассеянно кивнул ему. Какая злая гримаса Судьбы! Он, который познал множество женщин и уже успел основательно пресытиться ими, который относился к любви, как к чему-то несерьезному, всегда ставя во главу угла чувственные удовольствия, встретил ту, которая оказалась способной перевернуть его представления о женщинах именно сейчас, когда он был несвободен и ничего не мог предложить ей.
Разум твердил ему, что осквернить чистоту и свежесть этой необычной и ни на кого не похожей девушки будет настоящим кощунством, но эмоции, которые до этого дня графу всегда удавалось держать под контролем, бушевали в нем с невероятной силой. Самым правильным в данной ситуации было забыть о ней, словно они никогда не встречались, и граф, неимоверным усилием воли подчинив, наконец, свои желания разуму, твердо пообещал себе именно так и поступить. Но прежде он должен был исполнить долг хозяина дома, гостья которого покинула его кров в расстроенных чувствах. Люк понимал, что этим он просто желает еще раз напомнить мадемуазель д'Арсе о себе, но не мог отказать себе в удовольствии доставить ей радость, пусть даже он и не увидит улыбки на ее лице, когда ей передадут его прощальный подарок…
— Я распоряжусь, чтобы вам приготовили комнаты, Пегилен, — обратился он к другу, придя к логической точке в своих размышлениях. — Можете оставаться здесь столько, сколько пожелаете.
— Премного благодарен, граф, — Лозен склонил голову в легком поклоне. — Думаю, что Монтеспан уже вышвырнул моего слугу из своей кареты, и парень вполне оправился, чтобы приступить к своим обязанностям.
— Я пришлю его к вам, — кивнул Люк и покинул гостиную.
___________
* Во Франции, в период правления Капетингов (между 1150 и 1200 годами), существовал удивительный институт куртуазного общества под названием «Суды любви». Заправляли в них, разумеется, дамы.
В трактате Андре ле Шамплена «О любви» перечислены следующие любовные суды: Эрменгарды, виконтессы Нарбоннской (1144 – 1194); королевы Элеоноры Аквитанской, состоявшая в первом браке с Людовиком VII Французским, а во втором — с Генрихом II Английским; графини Фландрской; графини Шампанской (1174); гасконских дам.
На «Судах Любви» велись своеобразные диспуты о любви — тенцоны. Их участниками были рыцари-поэты, с одной стороны, и дамы-поэтессы, с другой. Рассмотрению обыкновенно подлежал какой-нибудь тонкий любовный вопрос. Если стороны не могли прийти к соглашению, в спор вступали знаменитые дамы-председательницы, которые и выносили приговоры.
Вот текст одного приговора, вынесенного «Судом любви», не утерявшего актуальность и в наши дни:
Вопрос: «Возможна ли истинная любовь между лицами, состоящими в браке друг с другом?».
Приговор графини Шампанской: «Мы говорим и утверждаем, ссылаясь на присутствующих, что любовь не может простирать своих прав на лиц, состоящих в браке между собою. В самом деле, любовники всем награждают друг друга по взаимному соглашению совершенно даром, не будучи к тому понуждаемы какой-либо необходимостью, тогда как супруги подчиняются обоюдным желаниям и ни в чем не отказывают друг другу по велению долга…
Пусть настоящий приговор, который мы вынесли с крайнею осмотрительностью и согласно мнению большого числа других дам, будет для вас истиной, постоянной и неоспоримой. Постановлено в 1174 году в третий день майских календ, индикта VII».