— Поистине, ваш повар — настоящий волшебник, мессир, — проговорила Анженн, обращаясь к графу, после того, как отведала утку под гранатовым соусом. — Вкус этого блюда так необычен.
— Я обязательно передам ему ваши слова, сударыня, — с легким поклоном ответил де Валанс. — Несомненно, он будет на седьмом небе от счастья, узнав о том, как вы высоко оценили его старания.
Она снова склонилась над тарелкой, а граф, немного помолчав, произнес:
— Я еще раз хочу поблагодарить вас, мадемуазель д'Арсе, за то, что вы помогли мне провести эксперимент в салоне у господина Скаррона. Думаю, если бы не ваша отзывчивость, мой оппонент выиграл бы спор.
— Как это возможно, мессир де Валанс? — она вскинула на него удивленные глаза. — Ваши рассуждения и глубокие познания должны были убедить гостей в вашей правоте.
— Если бы вы не продемонстрировали всем присутствующим тогда столь наглядно свойства воздуха и не доказали на конкретном примере, что он — отнюдь не пустота, то, боюсь, месье Форжерон с присущим ему пылом обратил бы симпатии общества в свою сторону. Увы, — граф картинно развел руками, — нет смысла говорить о пустоте с теми, у кого она в голове.
Анженн, услышав эти слова, невольно рассмеялась, и тут же снова почувствовала на себе негодующий взгляд мадам де Валанс. Графиня, видимо, желая переключить внимание мужа на себя, начала разговор о южной культуре, причем повела его в таком оскорбительном для графа ключе, что девушка, сидевшая рядом с ним, с беспокойством отметила, каким гневом вспыхнули темные глаза хозяина дома, и как его рука судорожно сжала салфетку, лежавшую перед ним на столе. Казалось, ссора, стремительно набиравшая обороты, должна была закончиться грандиозным скандалом, но граф де Валанс, бросив быстрый взгляд на обращенное к нему лицо Анженн и, вероятно, прочитав на нем сильнейшее переживание, внезапно перевел тему разговора, тем самым усмирив бушующие за столом страсти. Однако, несмотря на это, девушка все равно чувствовала витающую в воздухе напряженность, и, когда слуга подал ей наполненный почти доверху бокал рубиново-красного густого вина, она слишком резко протянула руку, чтобы принять его, и опрокинула содержимое себе на платье.
Это была катастрофа. Механическим движением, словно заводная кукла, она взяла со стола салфетку и попыталась оттереть быстро расползающееся по юбке пятно, но с отчаянием поняла, что уже ничего нельзя поправить. Анженн не смела поднять глаза, и только щеки ее горели предательским огнем, выдавая растерянность и замешательство девушки. Она слышала, что граф что-то говорит, но не могла уловить смысла его слов. И только тогда, когда госпожа де Валанс величественно встала со своего места и предложила ей следовать за ней, Анженн осознала, что хозяева желают, чтобы она поднялась наверх и привела себя в порядок, но от внезапно нахлынувшей слабости не могла сдвинуться с места. Ей понадобилось немалое усилие, чтобы встать из-за стола, и под сочувствующими взглядами графа де Валанса и маркиза де Монтеспана, и возмущенного — Полин покинуть столовую.
Наверху она пережила еще одно унижение, которое переполнило чашу ее терпения. Мадам де Валанс-д'Альбижуа так явно указала ей ее место, так изысканно посмеялась над ней, что Анженн, ответив ей достаточно резко, поспешила как можно скорее покинуть и ее комнату, и этот роскошный отель. Стоя на ступенях особняка, она отчетливо осознала, что ей нет места среди этих людей — таких богатых, таких надменных, для которых она просто глупая провинциалка, не умеющая себя вести. А затем ее пронзила еще одна мысль, которая была ужаснее предыдущей: а что, если все внимание графа де Валанса к ней, вся его учтивость — не более, чем игра, целью которой было вызвать недовольство его жены? Как же она ошибалась, думая, что супруги бесконечно далеки друг от друга! Напротив, они были настолько близки, что сделали ее частью своей интриги, разыграв, как пешку, и безжалостно смахнув с доски, когда партия была окончена… Ее начал бить озноб, Анженн обхватила себя руками за плечи и сбежала по ступенькам крыльца вниз, на подъездную дорожку. Она дождется Полин здесь. Ни за что на свете она не вернется в этот дом, где царит его язвительный хозяин со своей заносчивой супругой. И пусть они думают о ней все, что им угодно!