* О́ры — богини времён года в древнегреческой мифологии, ведали порядком в природе. Дочери Зевса и Фемиды (либо дочери Гелиоса и Селены). Стражи Олимпа, то открывающие, то закрывающие его облачные ворота. Их называют привратницами неба.
Атенаис. Винченцо Вивиани.
Наблюдая из окна за отъезжающим экипажем, увозящим из Паради обеих сестер, Франсуаза была несколько раздосадована тем, с каким пылом прощался с этой несносной Анной-Женевьевой д'Арсе маркиз де Монтеспан. Как хорошо, сказала женщина себе, что она оказалась достаточно благоразумной, чтобы не поощрять его ухаживаний, и залепила наглецу пощечину после того, как он осмелился проникнуть в ее карету и поцеловать против ее воли. Франсуаза криво улыбнулась: ну и растерянный же у него был вид, когда она приказала кучеру остановиться и ледяным тоном велела маркизу выйти вон и никогда больше не показываться ей на глаза. Но в глубине души она тогда была довольна его настойчивостью и напором. Сейчас же они казались ей отвратительными и более приставшими какому-нибудь развязному мушкетеру, а не придворному. «Что ж, они будут прекрасной парой, — с изрядной долей ехидства подумала графиня о маркизе де Монтеспане и мадемуазель д'Арсе, — светский волокита и неотесанная деревенщина!»
Молодая женщина поискала глазами мужа и увидела, что он, небрежно кивнув присевшей в реверансе баронессе, оперся на перила крыльца и устремил взгляд куда-то в сторону, словно ему не было никакого дела до их незваной гости. Губы Франсуазы тронула легкая улыбка — вероятно, его поведение за столом было всего лишь игрой, и он использовал эту глупышку, чтобы позлить её. Это было приятным открытием — значит, Люк все же не так равнодушен к ней, как пытается показать, и их отношения еще можно наладить.
Франсуаза отошла от окна и опустилась на пуфик перед туалетным столиком. Придирчиво оглядев свои безупречно уложенные волосы, идеально правильные черты лица, тонкий стан и упругую грудь, подчеркнутую соблазнительным декольте, она с обидой подумала, отчего муж пренебрегает ею. Неужели его совсем не волнуют ее молодость и красота? Казалось бы, после того, как он расстался с герцогиней д'Эстрад, его внимание снова должно было обратиться на супругу, но череда ошибок с ее стороны еще больше отдалила их друг от друга. Возможно, она просто не понимала его? Франсуаза вспомнила, как сама оттолкнула мужа, когда он сделал попытку к примирению, как потом безуспешно пыталась вернуть его расположение, но Люк словно выстроил вокруг себя непроницаемую стену, и все ее старания оказывались тщетными. А еще эта в крайней степени неприятная история с Винченцо Вивиани…
Каждый раз, вспоминая о ней, женщина испытывала двойственные чувства — с одной стороны, она считала, что была права, пытаясь защитить репутацию своей семьи, а с другой понимала, что нанесла величайшее оскорбление своему мужу. Снова и снова перед ее глазами вставала одна и та же сцена: искаженное гневом лицо Люка, приближенное к ее, и те ужасные слова, что он говорил ей. Впервые она видела его в такой ярости и впервые поняла, что его внешняя холодность и невозмутимость — лишь маска, за которой он ловко скрывает истинные чувства, и что на этот раз ей действительно удалось глубоко задеть его.
А началось все с того, что, вернувшись из театра после скандального спектакля Мольера, Франсуаза узнала от дворецкого о том, что графа дожидается господин Вивиани, и что за хозяином дома уже послали Джебхузу.
— Куда его проводили? — поинтересовалась она, сбрасывая на руки лакею свою накидку.
— В гостиную, ваша светлость, — почтительно ответил дворецкий.
— Ему принесли вина и каких-нибудь закусок? — осведомилась она и, услышав заверения, что гостю было оказано должное гостеприимство, хотела было подняться к себе, но вдруг вспомнила, что Винченцо как-то навещал их с мужем в Тулузе, и произвел тогда на нее приятное впечатление. Он говорил с большой изысканностью и заставлял ее смеяться, с юмором рассказывая истории из своей полной приключений жизни. Франсуаза с удивлением узнала, что он флорентиец, хоть и говорил по-французски без акцента, так как оставил свой родной город в ранней юности. Покинув Флоренцию, он отправился в Монпелье, чтобы обучаться в старинном французском университете, и по счастливой случайности встретил там Люка де Валанс-д'Альбижуа, такого же студента. После их разлучили жизненные обстоятельства, но они сохранили дружеские отношения, и уже не в первый раз Вивиани гостил у приятеля в Тулузе. Кроме того, Франсуазе было известно, что он ученый, но вникать в суть его исследований она не считала нужным — её вполне удовлетворяло светское и ни к чему не обязывающее общение с ним.