— Это нимфа Эхо, — раздался над ухом Люка голос Сент-Амана. — Она была наказана женой Зевса Герой за болтливость, поскольку отвлекала богиню разговорами, когда громовержец изменял ей, — спутник графа хихикнул. — Гера лишила Эхо дара самостоятельной речи: отныне она могла только повторять слова, произнесенные другими. Это наказание оказалось для нимфы роковым. Влюбившись в прекрасного Нарцисса, она не могла ему в этом признаться. Страдая от безответного чувства, Эхо иссохла, и от нее остался один лишь голос… Видимо поэтому, — насмешливым тоном закончил он, — влюбленные пары назначают здесь свидания в надежде, что безмолвная нимфа сохранит их секрет.
— Весьма предусмотрительно с их стороны, — в тон ему ответил де Валанс, прекрасно знавший эту историю, но из светской любезности с вниманием выслушавший ее пересказ в интерпретации приятеля. — Любовь — это тайна, — добавил он, снова устремляя взгляд на задумчивую нимфу, — которую следует всячески оберегать, как говорил мэтр ле Шаплен.
— И я с ним полностью согласен. Ах, вы знаете, я невероятно скучаю по вашему отелю la gaya scienza, граф! — воскликнул мечтательно Сент-Аман. — Там царит невероятная, фантастическая атмосфера, сотканная из множества нюансов, главным из которым можно назвать свободу.
— Так за чем же дело стало? Двери моего дома всегда открыты для вас! — Люк сделал приглашающей жест рукой, словно приветствовал гостя на пороге своего розового замка.
— И я не премину воспользоваться вашим любезным приглашением, мессир де Валанс, — радостно потёр руки его спутник. — Надеюсь, я как раз успею приехать в Тулузу к началу следующих Цветочных игр.
Граф усмехнулся, вспомнив недавний разговор с мэтром Конраром, но промолчал.
Каштаны сменились вязами, а те, в свою очередь, липами, и вот в конце аллеи показались тутовые деревья — белые шелковицы, которые, как просветил Люка Сент-Аман, были недавно высажены в честь Генриха IV, который, как известно, первым начал развивать производство шелка во Франции.
За деревьями был виден просвет и оттуда неслись громкие выкрики и смех. «Огонь!», — время от времени раздавался попеременно то женский, то мужской голос, и граф догадался, что там играют в жмурки.
— Молодежь сейчас обожает эту несколько легкомысленную игру, — словно прочитав его мысли, скорбно покачал головой его спутник, но глаза его при этом весело сверкнули. — Им бы только поймать в свои объятия какую-нибудь красотку и сорвать с ее губ запретный поцелуй…
Люк приподнял бровь и искоса посмотрел на Сент-Амана.
— С каких пор в жмурках следует целоваться? Черт побери, я совсем отстал от моды!
Приятели расхохотались.
— Клянусь честью, — продолжал де Валанс, воодушевляясь. — Вернувшись в Тулузу, я немедленно введу новое правило в эту милую салонную игру, которая прежде была столь невинной.
— Не забудьте, граф, что сначала водящий должен отгадать имя того, кого он поймал, — Сент-Аман назидательно поднял палец. — Целовать всех без разбора было бы непристойно.
— Я полностью полагаюсь на ваши познания, — склонил голову в благодарственном поклоне Люк.
Спустя мгновение мужчины вышли на небольшую лужайку, на которой резвились с дюжину молодых людей. У девушки в красной накидке, отороченной мехом лисы, были завязаны глаза, и она, осторожно ступая по уже сухой пожелтевшей траве, тщетно пыталась поймать хоть кого-нибудь из игроков. Юные барышни с визгом разбегались перед самым ее носом, а молодые люди, напротив, шутливо отталкивая друг друга, боролись за право оказаться схваченными ею, что только вносило сумятицу в игру. Расставив руки перед собой, она раз за разом ловила воздух и задорно улыбалась, обнажая белоснежные, словно жемчужины, ровные зубки, а щеки ее горели ярким румянцем то ли из-за пронизывающего осеннего ветра, то ли из-за азарта игры. На лбу девушки, выбившись из-под широкого капюшона, непокорно трепетал легкий золотистый локон, который она то и дело откидывала назад нетерпеливым движением. Взглянув на неё, могло показаться, что в осеннем поле, вдалеке от людских глаз, резвится озорной эльф, непоседливый и очаровательный… Растерянно поворачиваясь на звуки весёлых голосов, раздающихся с разных сторон, девушка неожиданно направилась прямо к Люку и его спутнику.
— Не будем портить игру, мессир, — проговорил Сент-Аман, наклоняясь к графу, который не двигался с места. — Идемте, я покажу вам нечто невероятное — бюст юной красавицы работы Жирардона********! Вы, как тонкий знаток женской красоты, несомненно, сможете оценить его по достоинству. Это поистине шедевр.