— Этот прекрасный парк был разбит по приказу Екатерины Медичи, — разглагольствовал маркиз, желая привлечь внимание своей очаровательной спутницы. — Именно поэтому он и выполнен в итальянском стиле, что, несомненно, немного задевает нас, французов. Но ходят слухи, что его величество король намерен придать ему более утонченный вид.
Полин восхищенно ахнула, а Анженн рассеянно кивнула — по ее мнению, сад и так выглядел безупречно и не нуждался ни в каких переделках.
Вскоре они вышли к огромному бассейну восьмиугольной формы, вдоль которого прогуливались дамы и кавалеры, со многими из которых маркиз учтиво раскланивался.
— Взгляните, а вот и жемчужина Тюильри — статуя прелестной юной девы! — проговорил Монтеспан, слегка театральным жестом указывая на восхитительную женскую головку из белого мрамора, стоящую на высоком постаменте. — Это одна из последних работ Жирардона, его мастерская тут неподалеку, в Лувре. Говорят, ему покровительствует сам Лебрен***, потому он и стал недавно профессором Королевской академии живописи и скульптуры.
Анженн с интересом стала рассматривать изваяние, изображавшее немного грустную молодую девушку с устремленным вверх взором прекрасных глаз и пышными волосами, уложенными в некое подобие греческой прически. Несомненно, статуя была стилизована под античные образцы, но одновременно соответствовала всем современным стандартам красоты: покатые плечи, лебединая шея, мягкий овал идеально правильного лица… Анженн никак не могла вспомнить, кого ей напоминает эта мраморная красавица, пока сбоку не раздался голос Полин:
— Интересно, кто позировал скульптору? Не удивлюсь, если это была Франсуаза де Валанс-д'Альбижуа. Поразительное внешнее сходство!
Анженн невольно поморщилась. Теперь в мягких чертах изваяния ей чудилась надменность, присущая графине, а в изгибе полуоткрытых губ — язвительная насмешка.
— Действительно, я тоже вижу некоторое сходство, — проговорил маркиз де Монтеспан, поспешно отводя глаза от скульптуры.
Девушка с легким удивлением посмотрела на него, недоумевая, с чего вдруг упоминание имени мадам де Валанс так смутило маркиза, но тут ее отвлек веселый незнакомый голос, воскликнувший:
— Пардайан!
Обернувшись, Анженн увидела довольно большую компанию молодых людей примерно ее возраста. Юноша, окликнувший маркиза де Монтеспана, тем временем продолжал:
— Мы пришли посмотреть на итальянцев, они сегодня давали представление в Тюильри. А ты, я смотрю, — он бросил оценивающий взгляд на Анженн и Полин, — явился сюда полюбоваться красотами парка и его восхитительными скульптурами?
Маркиз улыбнулся.
— Несомненно. И показать все это великолепие юной мадемуазель, которая совсем недавно приехала в столицу к своей сестре, — и он со всей возможной галантностью представил мадам Гроссо д'Арсе и Анженн своим друзьям.
Молодого человека, заговорившего с ними первым, звали Сен-Тьерри. Господа Бриенн, Кавуа, д’Юмьер, Марти-Буассо, Курсильон и Шемро, которых маркиз представлял дамам одного за другим, склонялись перед ними в низких поклонах, выдававших в них настоящих знатоков придворного этикета. Они благоухали рисовой пудрой и амброй, их наряды ничуть не уступали роскошью и красотой отделки костюму маркиза де Монтеспана, и Анженн снова испытала чувство неловкости, как тогда, когда она впервые переступила порог салона Нинон де Ланкло. Ортанс же, напротив, была на седьмом небе от счастья оттого, что ее представили таким блестящим кавалерам, и вполне светски и остроумно повела беседу с ними, ничуть не смущаясь своего более чем скромного вида. Взяв пример с сестры, Анженн также постаралась вести себя свободнее, тем более, что приятели маркиза де Монтеспана были явно очарованы ею.
Девушки, которых сопровождали молодые люди, пестрой стайкой окружили сестер и начали наперебой рассказывать им о пьесе, которую только что смотрели, и выражать сожаление, что ни Анженн, ни Полин ее не увидели.
— Это было так забавно! Мы смеялись до упаду! — восклицала мадемуазель де Мейерей, миленькая шатенка лет семнадцати.
— Итальянцы дают представления в Пти-Бурбон по понедельникам, вторникам, четвергам и субботам, — с важным видом проговорила Полин. — И мы с сестрой непременно сходим посмотреть на них в самое ближайшее время, раз уж сегодня мы пропустили представление здесь, в Тюильри.
— Они делят сцену с труппой Мольера, — живо отозвался Сен-Тьерри. — И, как поговаривают, этот драматург из провинции скоро затмит их своим талантом.
— После того оглушительного провала «Смешных жеманниц»? — фыркнул Шемро, щелчком расправляя кружевные манжеты своей рубашки. — Вряд ли. Вы слышали, что спектакль запретили? Думаю, что скоро Пти-Бурбон перейдет в полное владение итальянцев, а сам мэтр Мольер отбудет туда, откуда прибыл — на грязные постоялые дворы и захолустные деревенские ярмарки.