— Право, сударь, я мало что могу вам рассказать, — смущенно проговорила девушка.
— Не лучше ли тебе обратиться непосредственно к графу де Валансу и не докучать мадемуазель д'Арсе своими расспросами? — шагнул к приятелю маркиз.
— Будь уверен, что при личной встрече с ним я не премину выпытать все секреты, что хранит этот ученый колдун, — насмешливо улыбнулся д’Юмьер, наслаждаясь горячностью Монтеспана.
— Смотри, как бы он не проткнул тебя шпагой за такие слова, — отозвался Пардайан. — Я слышал от Пегилена, что он — лучший фехтовальщик в Лангедоке.
— Поистине, и мадам, и месье де Валанс наделены слишком многими достоинствами, а в сочетании с баснословным богатством они и вовсе кажутся какими-то легендарными персонажами. Я уже начинаю думать, что слухи, роящиеся вокруг их имен, сильно преувеличены, — Шемро обвил рукой талию своей блондинки и продолжил: — Вижу, наши дамы заскучали. Да и не только они. Эти разговоры о рудниках и проклятии на кого угодно нагонят скуку. Я предлагаю поиграть в жмурки, чтобы немного развеяться.
— Прелестно, какая замечательная идея! — раздалось со всех сторон.
— Я знаю отличную лужайку тут неподалеку, там нам никто не помешает, — воскликнул Шемро, делая приглашающий жест рукой.
Поскольку д’Юмьер так и не выпустил ладони Анженн, маркизу пришлось снова, как и в Паради, сопровождать Полин, что, конечно, не вызвало у него особой радости.
Шумная компания прошла по аллее, украшенной античными статуями, которые, впрочем, мало интересовали молодых людей, занятых общением друг с другом. Миновав застывшие изваяния, они ступили под сень тутовых деревьев, за которыми просматривалась небольшая поляна, действительно надежно скрытая от глаз прогуливающихся в Тюильри.
Первой водить выпало мадемуазель де Мейерей, которая, задорно хохоча, наконец поймала маркиза де Монтеспана. Однако вслед за радостью ее постигло разочарование: мужчина едва прикоснулся губами к ее щеке, хотя она и подставляла ему для поцелуя свои розовые губки, и тут же перевел взгляд на Анженн, которая, вне всяких сомнений, занимала все его мысли. Юная мадемуазель едва не топнула ногой от негодования — ее весьма привлекал красавец-маркиз, и ей было неприятно то внимание, которое он оказывал их новой знакомой.
Когда маркизу де Монтеспану завязали глаза, он изрядно повеселил общество тем, что едва не упал, зацепившись носком своей туфли за переплетенные стебли травы.
— Пардайан, твое желание слепо следовать моде будет стоить тебе сломанной ноги! — восторженно завопил Сен-Тьерри, на ногах которого были надеты ботфорты с широкими отворотами, что неуловимо делало его похожим на мушкетера. Да и его короткий плащ со множеством пуговиц, скроенный на манер знаменитого казакина*****, только усугублял это сходство.
— Уж лучше я сломаю ногу, чем буду выглядеть, как солдафон! — парировал Монтеспан, с грозным видом направляясь в ту сторону, откуда слышались насмешки, но Сен-Тьерри уже успел переместиться на другой край поляны.
Со временем стало ясно, что маркиз охотится именно за Анженн, потому что он безошибочно определял, кто перед ним, и ловко избегал всех ловушек, что расставляли ему коварные друзья и настойчивые барышни. Раз за разом он упорно поворачивался в сторону девушки, словно и с завязанными глазами видел ее. Наконец, обойдя д’Юмьера, который то и дело заступал ему дорогу, стоило маркизу только приблизиться к Анженн, он обхватил ее руками и победно провозгласил:
— Мадемуазель д'Арсе!
Опустившись перед ней на одно колено, он дождался, пока она развяжет газовый шарф, закрывающий ему глаза, и с улыбкой произнес:
— Думаю, я заслуживаю награды, сударыня.
Анженн бросила быстрый взгляд на Полин, которая не принимала участия в забаве, но с большим интересом наблюдала за ней со стороны, и с улыбкой наклонилась к Монтеспану:
— Конечно, мессир. Несомненно, заслуживаете…
Но прежде, чем она успела поцеловать его в щеку, он стремительно поднялся с колен и, под восторженные крики приятелей, припал губами к ее губам. Этот неожиданный поцелуй вогнал Анженн в состояние ступора — от охватившей ее растерянности она не могла даже пошевелиться. Сознание девушки бесстрастно отметило, что губы маркиза нежны и настойчивы, но она была настолько ошеломлена поведением кавалера, что его поцелуй не вызвал в ней никакого отклика.
Отстранившись от Анженн, Монтеспан с волнением посмотрел в ее глаза.
— Простите мне мою вольность, мадемуазель д'Арсе, — тихо прошептал он, — но я не мог удержаться от соблазна… Вы восхитительны…