— Я тоже наслышан, господин де Мелён, о том шедевре, что вы начали возводить недалеко от Фонтенбло, — любезным тоном проговорил Люк, довольный впечатлением, которое произвел его дворец на Фуке, этого тонкого ценителя искусства.
— Да, я пригласил для его оформления лучших из лучших, — согласно кивнул суперинтендант. — Домом занимается Луи Лево, парком Андре Ленотр, а интерьерами Шарль Лебрен. Я планирую закончить работы в следующем году.
— Мне знакомы эти имена, сударь, и я могу лишь восхититься вашим чутьем и безупречным вкусом при выборе людей, которые будут воплощать ваш грандиозный замысел, — дружески улыбнулся граф.
— Вы непременно должны побывать у меня! — воскликнул Фуке. — Я приглашаю вас в Сен-Манде, граф, и не приму отказа.
— Я принимаю ваше приглашение, господин де Мелён, с огромным удовольствием! — склонил голову Люк.
— Мадам де Валанс, — обернулся к Франсуазе суперинтендант. — Моя супруга будет счастлива познакомиться с вами.
— Я тоже, сударь, — кокетливо улыбнулась молодая женщина и бросила шаловливый взгляд из-под полуопущенных ресниц на Фуке.
Он с заговорщицким видом поднес ее руку к своим губам и проговорил:
— Вы позволите сопровождать вас?
— Конечно, мессир, — Франсуаза оперлась на услужливо подставленный ей локоть мужчины. — Это честь для меня.
Оглянувшись на мужа, она увидела насмешливые искорки в его черных глазах, словно он забавлялся всей этой ситуацией. «Что ж, — подумала графиня, — я сейчас слишком счастлива, чтобы обращать внимание на ваши ухмылки, мессир де Валанс. Вам не удастся уязвить меня, только не сегодня!» С этими мыслями она рука об руку с господином Фуке вошла в парадную гостиную и услышала восторженный шепот, прокатившийся по комнате при ее появлении.
— Золото на золоте. Вышитое золотом, окаймленное золотом, а все это перевито золотом и перемешано с золотыми вещичками, — достаточно громко проговорила мадам де Севинье***, обращаясь к стоявшей рядом с ней даме. — Никто, кроме мадам де Валанс-д'Альбижуа, не осмелился бы надеть подобный туалет, боясь показать отсутствие вкуса и чувства меры.
— Разве что его величество Людовик, — согласно кивнула ее собеседница. — Он был ослепителен в костюме Восходящего Солнца в «Королевском балете ночи».
— Вы абсолютно правы, моя драгоценная! — воскликнула мадам де Севинье. — В эпоху короля Солнце что может быть более уместным, чем сияние чистого золота!
Ее слова были встречены одобрительным гулом, а наутро их повторял весь Париж.
Фуке склонился к уху Франсуазы:
— Вы произвели фурор, сударыня.
— Очень на это надеюсь, сударь, — улыбнулась графиня.
Мужчина негромко рассмеялся.
— Я вижу, что вы победительница по жизни, недаром же наши проницательные жеманницы нарекли вас Атенаис.
— Я сама выбрала себе это имя, — немного резко проговорила Франсуаза.
— И, бесспорно, оно вам подходит так же безупречно, как и ваш изумительный туалет.
Графиня искоса взглянула на него, пытаясь понять, искренне ли говорит ее собеседник, но не прочитала в его глазах ничего, кроме восхищения.
— Все гости прибыли, — наконец произнесла она, — мне нужно дать знак о начале праздника. С вашего позволения, месье.
— Я с нетерпением буду ждать тех сюрпризов, что обещал мне мессир де Валанс, — проговорил Фуке.
Франсуаза уже обернулась к гостям, чтобы пригласить их к столу, как двери, ведущие в холл, вновь распахнулись, и зычный голос дворецкого провозгласил:
— Мадемуазель д'Арсе де ла Ронд!
И сразу же вслед за этими словами в залу вошел граф де Валанс, на руку которого опиралась золотоволосая красавица в роскошном белоснежном туалете, в которой Франсуаза с трудом узнала того серого воробышка, над которым еще недавно потешалась. «Как такое возможно? Откуда у неё этот наряд?», — искренне недоумевала молодая женщина, наблюдая за тем, как граф шествовал рядом с их гостьей с таким гордым видом, словно эта выскочка была его женой, а не она, Франсуаза!
Позади нее раздался удивленный голос суперинтенданта:
— Мадемуазель д'Арсе? Это ваша родственница, мадам де Валанс?
— Да, мессир, — изо всех сил пытаясь сохранять невозмутимый вид, проговорила графиня. — Очень дальняя, из провинции. Мой супруг и я оказываем ей протекцию.
— Неужели? — как-то странно посмотрел на нее мужчина. — Обычно таких очаровательных родственниц стараются держать как можно дальше от мужей. Еще раз хочу отдать должное вашей смелости, мадам.