Вернувшись к себе, граф кликнул камердинера, с помощью которого облачился в темно-зеленый костюм из перламутрового бархата, из-за особенностей выделки переливавшегося, словно шелк. Жилет, выполненный из плотной тафты-шанжан цвета шафрана, был украшен золотыми пуговицами и затейливой вышивкой. Поверх него Люк надел длинный камзол, чем-то напоминающий по крою пурпуэн, но с укороченными рукавами, заканчивающимися широкими отворотами, из-под которых были видны пышные кружева рубашки. Воротника у камзола не было — его заменял белоснежный галстук, расшитый мелким жемчугом. Узкие кюлоты больше подходили этому строгому силуэту, чем легкомысленные ренгравы, но в то же время шелковые чулки и туфли смягчали его, придавая облику графа некую изысканную небрежность и поистине французский шик. Он тщательно подобрал кольца к своему наряду, отдав предпочтение бриллиантам, но одно кольцо было с крупным изумрудом квадратной огранки. Благородный цвет камня, неяркий блеск граней, оправа из массивного серебра — оно сразу притягивало взгляд своей сдержанной элегантностью.
— Что ж, пусть начнется праздник! — с этими словами де Валанс вышел из комнаты и спустился по лестнице вниз, откуда раздавался громкий голос его супруги. С легким удивлением она оглядела костюм Люка, так разительно отличавшийся от модных тенденций, что сейчас царили в столице, и произнесла:
— Вы, как всегда, решили соригинальничать, мессир. Но, должна заметить, выглядите вы невероятно элегантно.
— Вы сняли камень с моей души, сударыня, — он с наигранным почтением склонился перед ней. — Теперь я не буду весь вечер гадать, не слишком ли шокирую ваших гостей своим внешним видом.
Франсуаза примирительно взяла его под руку и на секунду прижалась щекой к рукаву его камзола.
— Думаю, вы подадите пример для новой моды, Люк. Мне кажется, что все эти ленты, перья, бахрома и кружева выглядят, конечно же, нарядно, но все же им не хватает величия.
— У меня нет желания наставлять безголовых щеголей, — отозвался де Валанс. — Я всего лишь хочу носить то, что подходит лично мне.
— Почему вы всегда так категоричны? — укоризненно проговорила молодая женщина.
— Почему вы всегда так поверхностны? — ответил он вопросом на вопрос, с преувеличенным вниманием разглядывая ее переливающийся в ярком свете свечей золотой наряд, дополненный, по его совету, самыми броскими и дорогими украшениями.
— Оставим это, сударь, — было видно, что Франсуаза едва сдерживается, чтобы не вспылить.
— Как вам будет угодно, мадам, — холодно произнес граф.
Время, которое им пришлось провести на крыльце, встречая гостей, показалось Люку вечностью. Манерные жеманницы, разряженные придворные, глупые лица и нелепые гримасы — в списке гостей Франсуазы не было ни одного человека, который бы казался де Валансу хотя бы сносным. Он отметил, что она не пригласила никого из его друзей — ни Палерака, ни Лозена — никого из того круга гасконцев, с которыми он привык проводить время досуга. Единственное исключение она сделала для виконта де Гриньяна, да и то — Люк был уверен в этом — только потому, что он был женат на дочери мадам де Рамбуйе, этой невыносимой ломаке Клэр. Хотя о чем можно было говорить, если Франсуаза не позвала даже жену господина Скаррона, хотя и состояла с ней в приятельских отношениях. Видимо, мнение своих высокомерных подруг она ставила куда выше дружеских связей.
Неожиданно приятным сюрпризом для графа стало прибытие суперинтенданта Фуке. Остроумный, любезный, тонкий знаток живописи и архитектуры — он весьма располагал к себе, этот будущий первый министр, и не только своей безграничной властью, но и поистине безмерным обаянием. Люк обратил внимание, какое ошеломляющее впечатление на этого дамского угодника произвела его супруга, но отнесся к этому факту абсолютно равнодушно.
Когда виконт де Мелён и Франсуаза скрылись за дверями гостиной, он подозвал дворецкого, стоявшего неподалеку:
— Орельен, все гости прибыли?
— Да, господин граф.
— Если вдруг кто-то опоздает, проводи их сразу же в столовую. Думаю, мадам де Валанс сейчас даст знак к началу ужина.
— Все будет исполнено, ваша светлость, — отвесил низкий поклон слуга.
Уже направляясь к гостям, Люк вдруг услышал за спиной нежный и мелодичный голос, от звука которого у него быстрее забилось сердце в груди. «Это невозможно», — твердил он себе, оборачиваясь…
— Я прошу прощения за опоздание, мессир де Валанс-д'Альбижуа, — проговорила мадам Гроссо, приближаясь к нему и на ходу развязывая завязки плаща. — Наша карета сломалась неподалеку от вашего дома.