— Какая неприятность, — покачал головой Люк и склонился к руке Полин, ища глазами ее сестру.
Девушка, замешкавшаяся у порога, наконец-то справилась с лентами своей накидки, которые, возможно, слишком туго затянулись, отчего ей пришлось изрядно повозиться с ними, прежде чем протянуть ее лакею. Оглядывая окружавшее её великолепие широко раскрытыми глазами, в которых одновременно отражались восторг и удивление, она подошла к графу и присела в почтительном реверансе.
— Вы чудесно выглядите в этом наряде, — проговорил де Валанс, поднося к губам ее руку и чувствуя, как аромат юности и свежести, исходящий от нее, кружит ему голову.
Она действительно была похожа на ангела в пышном платье из белоснежной тафты. Необычайно тонкое кружево украшало корсаж на китовом усе, а шемизетка была сплошь расшита цветами из алмазов и изумрудов. Такие же цветы красовались на узорчатом бархате верхнего платья, полы которого были отвернуты и заколоты бриллиантовыми аграфами. Ее прическа, достаточно простая — длинные завитые локоны, разделенные на прямой пробор — невероятно шла ей. На ней не было никаких драгоценностей, кроме скромных золотых сережек, но в этом было свое очарование, свой шарм, да и утонченная красота девушки не нуждалась ни в каких дополнительных украшениях. Ее сияющие глаза, белоснежная улыбка, золотистые волосы, на которых, словно бриллианты, вспыхивали не успевшие растаять снежинки — все в ней было совершенно, удивительно и волнующе.
— Я хотела поблагодарить вас, ваша светлость, … и вашу супругу, — быстро поправилась девушка, бросив быстрый взгляд на сестру, — за приглашение на этот чудесный прием.
Анженн провела рукой по нежной ткани платья, и Люк невольно вздрогнул, будто зеленоглазая фея коснулась его самого.
— Да, это такая честь для нас! — проговорила Полин, обводя полным восхищения взглядом нарядный холл.
— Я счастлив, что моя супруга и я смогли доставить вам удовольствие, милые дамы, — граф склонился перед сестрами в низком поклоне, а выпрямившись, взглянул на молодую баронессу и увидел, как по ее губам скользнула легкая улыбка. Она поняла его намек, и отныне их связывала маленькая тайна — это восхитительное воздушное платье, которое он заказал у лучшего парижского портного, державшего мастерскую на рю дю Шантр, напротив Лувра.
— Надеюсь, вы не пострадали во время пути на наш праздник? — сказал Люк, не сводя глаз с Анженн.
— О, нет! — заверила его Полин. — Нисколько. Но нам с сестрой пришлось пережить несколько неприятных минут…
— Теперь все позади, вы здесь, — де Валанс сдержанно, с любезной улыбкой на губах кивнул гостьям, но все же он был не в силах совладать со своим голосом, в котором отчетливо слышалась едва сдерживаемая радость от этой неожиданной встречи.
— Да, я здесь, — почему-то шепотом проговорила мадемуазель д'Арсе и вспыхнула до корней волос.
И перед графом вдруг с пронзительной ясностью предстал тот осенний день в Тюильри, когда они виделись в последний раз, когда ее лицо было совсем рядом с его, когда полуоткрытые губы девушки манили Люка с такой неодолимой силой, что, казалось, еще мгновение — и он уступит бурлящему в нем желанию сжать ее в объятиях и целовать на глазах у всех, словно неожиданно обретенную возлюбленную, о которой он всегда мечтал… «Господи, какое ребячество!» — граф взирал на себя самого будто со стороны, насмешливо, недоуменно, но в глубине души корил себя за то, что не познал прелести этих прекрасных губ, когда Судьба предоставила ему такой удивительный и редкий шанс.
— Позвольте мне сопровождать вас, сударыни, — произнес де Валанс, делая приглашающий жест рукой.
— Нет-нет, — запротестовала Полин. — Я не хочу привлекать к себе лишнее внимание, мой туалет мало соответствует такому роскошному празднику.
— Позвольте тогда представить гостям вашу обворожительную сестру, — граф улыбнулся супруге прокурора, и она, хоть была и не в восторге от его предложения, все же нехотя кивнула.
Валанс подозвал лакея, чтобы тот сопроводил Полин в гостиную, а после обратился к дворецкому:
— Объяви о приезде мадемуазель д'Арсе де ла Ронд.
Увидев недоуменный взгляд девушки, Люк прошептал, наклонившись к ее уху:
— Вам пора перестать держаться в тени, сударыня. Это просто преступление — скрывать такие прекрасные глаза за завесой ресниц, а столь совершенные черты — вдали от восхищенных взоров.
— Боюсь, что общество, которое собралось у вас в гостиной, господин де Валанс, с осуждением отнесется к моей нескромности. Я не хотела бы стать предметом для обсуждений, — покачала головой Анженн, но, тем не менее, оперлась на протянутую ей руку.