Анженн присела в реверансе и услышала, как мужчина, стоящий рядом с Нинон, проговорил приятным, с необычным певучим акцентом голосом:
— Мадемуазель д'Арсе? Скажите, а кем вам приходится Адемар д'Арсе, барон де ла Ронд?
— Это мой отец, сударь, — тихо проговорила Анженн и несмело подняла глаза на заговорившего с ней незнакомца.
Улыбка на ее губах тут же увяла, и она едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Мужчина оказался пугающе страшен. Длинный широкий след от ожога пересекал его левую щеку наискосок, задевая краешек рта и висок, отчего одно веко было полуприкрыто.
Она поспешила отвести взгляд от ужасного лица и невольно стала отмечать какие-то нелепые мелочи: пряжки на туфлях незнакомца были с драгоценными камнями, шейный платок не свисал в виде жабо, а был завязан широким бантом, пальцы были унизаны перстнями с бриллиантами, а одно кольцо было с огромным рубином.
Он склонился к руке девушки, и Анженн почувствовала прикосновение его губ, от чего мурашки побежали по ее телу.
— Люк де Валанс-д'Альбижуа, сеньор де Вильфор и де Бюск, граф Тулузский. Весьма рад нашему неожиданному знакомству.
Анженн не в силах была произнести ни слова и только кивнула. Боже, и угораздило ее в первый же день пребывания в Париже столкнуться с графом-колдуном, о котором ей все уши прожужжали в Арсе! Видимо, сам Дьявол занес его сюда из Тулузы, не иначе.
Тут он заметила, как Нинон увлекает ее сестру в сторону, оставляя Анженн с этим странным человеком наедине. Он же, учтиво подавая ее руку, проговорил:
— Не составите ли вы мне компанию, мадемуазель?
— Как вам будет угодно, ваша светлость, — ответила она и покорно направилась к обитой небесно-голубым бархатом кушетке, на которую ее усадил граф. Удобно устроившись рядом, он сделал небрежный жест рукой, подзывая лакея.
________________
* Название материала повторяет имя города — Damaskus — что означает «пестро переплетенный». Это название точно характеризует причудливое, замысловатое плетение нитей для дамаста, придающее ткани невероятную прочность и особый рельеф. Часто эти полотна также называют камчатными или камкой.
** Нинон де Ланкло (настоящее имя Анна де л’Анкло) — французская куртизанка, писательница и хозяйка литературного салона. Прославилась своей красотой, необычайным остроумием, а также тем, что сохраняла свою необыкновенную привлекательность практически до самой смерти на девятом десятке.
Де Ланкло — символ образованной и независимой женщины, царицы парижских салонов, сочетавшей ум и сердце, пример эволюции нравов XVII и XVIII вв.
*** Антуан Гомбо, также известный как шевалье де Мере — французский писатель. Хотя он не был дворянином, в своих сочинениях использовал имя «кавалер де Мере» для персонажа, выражавшего точку зрения автора. Позже друзья стали так называть его самого.
Атенаис.
Франсуаза решила навестить сестру, с которой, несмотря на большую разницу в возрасте, у нее всегда были доверительные отношения. Молодая женщина была уверена, что Габриэла* сможет дать ей хороший совет — сестра состояла в крайне неудачном браке с бравым воякой маркизом де Тианж, который с завидной регулярностью одаривал ее очередной беременностью и отбывал в расположение своей части, где вел разгульную и полную скандалов жизнь.
Карета с гербом графа де Валанс-д'Альбижуа, запряженная четверкой лошадей, быстро катила по оживленным улицам Парижа, и не прошло и получаса, как экипаж остановился у парадной лестницы скромного особняка. Скрытый, словно стеной, от любопытных глаз прохожих буйно разросшимся садом, он совсем не походил на принадлежавший мужу Франсуазы роскошный отель Паради, который, казалось, лучился великолепием, выставляя напоказ тщательно ухоженные зеленые лабиринты за белокаменной оградой, необычайной красоты античные статуи, украшающие парк, и сам дом, построенный из светлого тесаного камня по последнему слову современной архитектуры.
Сёстры расцеловались прямо на пороге и прошли в гостиную, где с удобством расположились в креслах, обтянутых дорогим лионским шелком, на гладкой поверхности которого серебром были вытканы цветочные гирлянды. Над камином, закрытым экраном с золоченым литым орнаментом, висел пасторальный пейзаж кисти Лоррена** в массивной раме. Внутреннее убранство особняка было дорогим, но не вычурным: каждая деталь интерьера была тщательно подобрана и находилась на своем месте — ничего лишнего, все выдержано в едином стиле. Дома сестер удивительно напоминали своих хозяек: одну — ослепительную и жадную до развлечений светскую красавицу, и другую — спокойную и рассудительную мать семейства.