Анженн. Пробуждение чувственности.
— Дорогая моя, — Нинон де Ланкло чуть склонила голову набок и посмотрела на Анженн. — У меня есть для вас сюрприз. Приятный или неприятный — решать, конечно же, не мне, но думаю, он вам понравится.
— Сюрприз? — девушка вопросительно посмотрела на Нинон.
— Подарок, — кивнула мадемуазель де Ланкло.
— Как это неожиданно, — щеки Анженн вспыхнули румянцем. — Право, я даже не знаю, что сказать… Вы так добры, как мне благодарить вас?
— Не меня, дитя, — в глазах куртизанки вспыхнули веселые огоньки. — Я лишь посредник.
— Я не понимаю… — смущенно пробормотала девушка.
— Ах, вы так наивны и чисты, неудивительно, что он без ума от вас! — рассмеялась Нинон, ласково проводя рукой по щеке Анженн.
— Простите? — нахмурилась та, отстраняясь.
— Я говорю об одном господине, с которым вы познакомились здесь, в моем салоне, — мадемуазель де Ланкло со значением посмотрела на девушку.
Анженн замерла, вскинув на молодую женщину полный недоумения взгляд.
— Пойдемте, — Нинон легко поднялась с кушетки, на которой сидела, и сделала приглашающий жест рукой. — Вы все увидите своими глазами.
Хозяйка провела девушку за собой через заполненный гостями салон, кивнула Полин, которая беседовала с одной из дам, миновала длинную анфиладу комнат и, наконец, распахнула дверь в небольшой будуар, обитый золотистым шелком. Анженн огляделась — ее взору предстали широкая кровать, покрытая атласным покрывалом, тяжелый балдахин, затканный крупными цветами, толстый персидский ковер, в длинном ворсе которого нога утопала, как в мягкой густой траве. В углу тускло поблескивало зеркало, украшавшее изящный туалетный столик на изогнутых тонких ножках, вся поверхность которого была заставлена разнообразными баночками и флаконами. Шторы были задернуты, что придавало комнате загадочности и навевало что-то, похожее на сладкую негу. Здесь хотелось расслабиться, скинуть туфли и прилечь на роскошное ложе, но не для того, чтобы поспать, а чтобы…
В памяти Анженн вдруг возник замок ее дяди. Точнее, таинственная комната на втором этаже, которая так волновала ее в детстве, и два обнаженных тела на кровати, белеющие среди скомканных простыней со свисающими на пол кружевами. Согнутая женская нога, прижатая к бедру мужчины, чьи черные локоны скрывали лицо любовницы, грудь под мужской ладонью да тонкая рука, порхающая легко, словно бабочка, почти машинально ласкающая крепкое худощавое тело возлюбленного — вот и все, что можно было разглядеть в полумраке. «Так вот она какая — любовь!», — думала тогда Анженн, ставшая случайной свидетельницей этой сцены, и по ее телу пробегала дрожь ужаса и восторга. Эта же дрожь, неожиданная, волнующая, охватила ее и сейчас. Внезапная догадка пронзила Анженн, словно молния, отчего у нее на секунду сбилось дыхание. Она вспомнила репутацию хозяйки дома, вспомнила фривольные шутки и многозначительные улыбки ее гостей, и поняла, что Нинон привела ее в знаменитую «желтую гостиную», которую нетерпеливые любовники использовали для своих отнюдь не невинных утех. Девушка застыла на пороге.
— Входите же, — обернулась к ней Нинон.
— Позвольте мне вернуться к гостям, — тихо, но твердо произнесла Анженн.
Мадемуазель де Ланкло непонимающе посмотрела на нее, а потом звонко расхохоталась.
— Вы подумали, — проговорила она сквозь смех, смахивая с ресниц навернувшиеся слезинки, — что я решила устроить вам тайное свидание? О Господи, вы меня уморили!
Анженн продолжала стоять на месте, судорожно вцепившись в косяк двери.
— Полноте, — Нинон подошла к ней и успокаивающе коснулась ее руки. — Здесь никого нет, клянусь вам, только вы и я.
Девушка нерешительно шагнула внутрь комнаты. С удивлением она почувствовала нечто вроде разочарования, словно воспоминания об увиденном ею много лет назад любовном поединке разбудили на миг ее чувственность. В голове, подобно навязчивой мелодии, крутилась мысль: а что, если бы сейчас здесь появился граф де Валанс — она не сомневалась, что Нинон де Ланкло имела в виду именно его, когда говорила о господине, с которым Анженн познакомилась в ее салоне — было бы ей это неприятно? Она помнила чарующий тембр его голоса, нежные руки, осторожные прикосновения губ к своей коже… Ей даже на мгновение почудился аромат его сигары, который переплетался с тонким и изысканным запахом фиалок, по которому она немедленно узнала мужчину во время игры в жмурки в Тюильри.
— О чем вы задумались, моя милая? — Нинон с лукавой улыбкой посмотрела на нее, и Анженн поняла, что хозяйка дома читает ее, как раскрытую книгу, и наверняка догадалась о ее мыслях, устремленных к тулузскому сеньору.