Анженн. Прием в Паради. Fleurs d’orange.
20 сентября 1649 года. Амюре.
Принц Конде*, облаченный в широкий парчовый халат, опоясанный витым серебряным шнуром, склонился к секретеру из черного дерева и достал из него несколько больших конвертов, запечатанных красным сургучом. В комнате за его спиной золотистым огоньком горел ночник, а на кровати, среди скомканных простыней со свисающими на пол кружевами, возлежала его любовница, герцогиня де Бофор, полностью обнаженная, если не считать легкой шали, накинутой ей на бедра. С беспечным видом она ела персики, вонзая в их сочную мякоть свои острые зубки, и едва ли удостоила взглядом смуглого монаха-итальянца, которого только что ввел в комнату угодливый до приторности лакей с рябым от оспы лицом.
— Отец мой, — произнес принц, продолжая неторопливо перебирать бумаги в бюро, — вас прислал мессир Фуке?
— Да, ваше высочество.
Конде обернулся, и его резкий профиль, очертаниями напоминающий хищную птицу, отразился пугающей тенью на стене комнаты. Тень стремительно двинулась в сторону монаха и угрожающе нависла над ним.
— Та вещь, о которой мы договаривались, у вас с собой, сеньор Эгиди**?
— Вот она.
Монах вынул из широкого рукава своей сутаны резной сандаловый ларец и приложил палец к какой-то завитушке. Крышка с щелчком отскочила, и жадному взору следящего за каждым его движением принца явился стеклянный пузырек, наполненный жидкостью ярко-зеленого цвета, покоящийся на белой атласной подушечке. Он взял его в руки и посмотрел на свет.
— Осторожнее, ваше высочество, это римский купорос, — поспешил предупредить его отец Эгиди. — Действует медленно, но наверняка. Я предпочел его сулеме, которая приводит к скорой смерти, всего через несколько часов. Из слов мессира Фуке я понял, что вы лично, как и ваши друзья, сочли бы нежелательным, чтобы у близких известной нам особы возникли подозрения. А этот состав вызовет недомогание, которое может продолжаться целую неделю, и смерть будет выглядеть вполне естественной, ну, скажем, от воспаления желудка из-за залежавшейся дичи или любой другой несвежей пищи. Недурно было бы подать этой особе к столу мидии, устрицы или еще какие-нибудь ракушки. Они иногда вызывают опасные для жизни отравления. Свалить на них внезапную смерть будет проще простого.
— Благодарю вас, отец мой, за весьма ценные советы, — пробормотал принц Конде, не сводя глаз с изумрудного пузырька.
— Хочу добавить, ваше высочество, что эта настойка хороша еще и тем, то она не имеет запаха и почти безвкусна. И если даже интересующая нас персона будет особенно придирчива к еде, то она сможет лишь упрекнуть повара за избыток специй.
— Да вы ценнейший человек! — одобрительно произнес принц.
Быстрым движением он взял с доски секретера запечатанные конверты, поставив на их место флакон со смертельным ядом.
— Вот то, что я должен передать вам в обмен для мессира Фуке. В этом конверте находится письмо маркиза д’Окенкура, в этом — письмо мессира де Шаро, маркиза д'Амюре, маркизы д'Амюре, графини де Ришвиль, герцогини де Бофор, герцогини де Лонгвиль, а в этом, — он помахал в воздухе единственным незапечатанным конвертом, — мое.
Достав оттуда листок бумаги, он начал читать вслух:
«Я, нижеподписавшийся, Людовик II, принц Конде, заверяю мессира Фуке, что всегда буду верен только ему и никому другому, буду подчиняться только ему и никому другому, не делая ни для кого исключения, и обязуюсь предоставлять в его распоряжение мои города, укрепления и все прочее по первому его требованию.
Залогом чему служит это письмо, которое написано и подписано собственноручно мной, по моей собственной воле, даже без каких-либо пожеланий с его стороны, ибо он с доверием отнесся к моему слову, которое я ему дал.
Писано 20 сентября 1649 года в Амюре».
— Остальные письма будут у меня до полудня завтрашнего дня, составленные и подписанные по тому же образцу, — заключил он. — Думаю, ваш господин будет удовлетворен и докажет нам это на деле.
— Можете не сомневаться, ваше высочество. А я, в таком случае, останусь под этой крышей, пока вы не передадите их мне, — отозвался монах. — И думаю, что было бы благоразумно запереть остальные письма в ларец, который я вам только что вручил. Замочек хорошо скрыт, и, как мне кажется, для них нет более надежного убежища, — Эгиди приподнял шелковую подушечку, показав принцу, как подсунуть под нее компрометирующие письма.