Я ждала, пока он проверит днище, растянувшись на дорожке. Видимо, там не оказалось ни посторонних проводов, ни динамитных шашек. Удовлетворенный, он поднялся, отряхнулся и усадил меня на пассажирское сиденье. Завел машину и отъехал от стоянки.
Единственный раз он ехал медленно, с озабоченным лицом.
— О чем ты думаешь?
— Я думал о Мессенджере и о том, что неплохо бы поговорить с его бывшей женой.
— В Лос-Анджелесе?
— Или вызвать ее сюда. Мы знаем, что Эрик с ним, по крайней мере, был вчера вечером. Она, наверное, ухватится за возможность вернуть ребенка. Может быть, мы сможем ей помочь, а она поможет нам.
— Как?
Диц пожал плечами.
— Я пока не знаю, но это лучше, чем ничего не делать.
— Ты знаешь, как с ней связаться?
— Я думаю, что завезу тебя и поеду поговорить с Доланом.
— Звучит хорошо. Давай так и сделаем.
Мы остановились у дома Гершей. Диц держал коробку, пока я выкарабкивалась с низкого сиденья. Поднявшись на крыльцо, он положил коробку возле двери, а я нажала на звонок.
Мы договорились, что я буду ждать здесь, пока он вернется и заберет меня.
— Постарайся побыстрей, — пробормотала я. — Мне не хочется застрять здесь на весь день с Айрин.
— Сорок пять минут, максимум. Если дольше, я позвоню. Будь осторожна.
Он прижал меня к стене и поцеловал так, что я совершенно растаяла, помахал рукой и пошел к машине.
Джермайн открыла дверь и отступила, пропуская меня внутрь. Я все еще приходила в себя после поцелуя, стараясь выглядеть как серьезный частный детектив. Мы с ней обменялись приветствием. Где-то зазвонил телефон. Джермайн тоже его услышала и повысила голос, будто обращаясь к большой аудитории. — Я подойду! Она извинилась и потрусила по направлению к кухне с неожиданной грацией.
В доме было тихо, гостиная была погружена в тень от кустов можжевельника, росших вокруг дома. Я подошла к столику и включила лампу. Огляделась по сторонам.
Айрин сидела за маленьким столиком на крытой веранде, рядом с гостиной. Маленький радиоприемник играл классическую музыку и, должно быть, поэтому она не слышала звонка. Она была одета в купальный халат и шлепанцы и выглядела хуже, чем вчера вечером. Ее лицо, всегда бледное, было, как будто бы, обесцвечено клейкой лентой. Видимо, она много плакала и мало спала. Накладных ресниц не было, и глаза были опухшими и безучастными.
— Айрин?
Вздрогнув, она подняла глаза и обвела взглядом комнату в поисках источника звука. При виде меня она поднялась, используя столик для опоры. Направилась в гостиную на трясущихся ногах, протянув ко мне руки, как ребенок, делающий первые шаги, издавая мяукающие звуки, как будто каждый шаг причинял боль. Вцепилась в меня, как делала раньше, но с добавленной нотой отчаяния.
— О, Кинси. Слава Богу, я так рада, что вы здесь. У Клайда встреча в банке, но он обещал вернуться, как только сможет.
— Хорошо. Я надеялась поговорить с ним. Как вы себя чувствуете?
— Ужасно. Я никак не могу собраться и не могу оставаться одна.
Я отвела ее к дивану, пораженная силой ее зависимости.
— Похоже, что вы не выспались.
Она утонула в подушках, отказавшись отпустить мои руки. Она цеплялась за меня, как пьяная, от нее пахло горем, как алкоголем.
— Я просидела здесь почти всю ночь, чтобы не беспокоить Клайда. Я не знаю, что делать.
Я пыталась заполнить мамино свидетельство о смерти и обнаружила, что ничего о ней не знаю. Я не могу ничего вспомнить. Я не могу этого переносить. Это так стыдно. Моя собственная мать….
Она снова начала всхлипывать.
— Эй, ничего страшного. С этим я могу помочь.
Я подняла руку, ладонью к Айрин.
— Просто посидите. Успокойтесь. Эта форма там?
Она немного собралась и молча кивнула, глядя на меня с благодарностью. Я прошла в соседнюю комнату, взяла со столика ручку и квадратную форму и вернулась к дивану, размышляя, как Клайд терпит ее зависимость. Какое бы сочувствие я ни испытывала, его перевешивало ощущение на плечах непосильного груза.
20
— Относитесь к этому, как к школьному тесту. Мы сначала ответим на легкие вопросы, а потом перейдем к сложным. Давайте начнем с «Имени умершего». У нее было второе имя?
Айрин покачала головой.
— Я никогда не слышала.
Я написала «Агнес….Грей.»
Мы с Айрин сидели, голова к голове, тщательно занося скудную информацию, которой она располагала. Это заняло немного больше минуты и включало расу (белая), пол (женский), службу в вооруженных силах (нет), семейный статус (вдова), род занятий (пенсионерка).
Айрин очень огорчало, что она не знает год рождения матери и не имеет понятия о том, где та родилась и как звали ее родителей, факты, который любой, обладающий хоть каплей интереса, должен знать назубок.
— Ради Бога, хватит мучать себя, — сказала я. — Давайте начнем сначала и посмотрим, что можно сделать. Может быть, вы знаете больше, чем думаете. Например, все говорили, что ей восемьдесят три года, так?
Айрин неуверенно кивнула, возможно желая, чтобы в анкете были вопросы с вариантами ответов. Я чувствовала, что она еще мучается от сознания собственной тупости.
— Айрин, вы не можете завалить этот тест. Что они могут сделать, отказаться ее хоронить?
Мне не хотелось быть грубой, но я надеялась, что Айрин отвлечется и перестанет жалеть себя.
Она ответила: — Я просто не хочу делать ошибки. Это важно, заполнить все верно. Это самое меньшее, что я могу сделать.
— Я понимаю, но конец света не наступит, если вы оставите что-то незаполненным. Мы знаем, что она была гражданкой США, так что давайте это запишем… Остальную информацию мы можем получить из вашего свидетельства о рождении. Там должно быть место рождения ваших родителей и их возраст на тот год, когда вы родились. Вы сможете его найти?
Она кивнула, высморкалась в носовой платок и убрала его в карман.
— Я почти уверена, что оно в ящике, вон там.
Она показала на веранду, которую использовала как кабинет.
— Там папка, в верхнем ящике, на ней написано «Важные документы».
— Не вставайте. Сидите здесь. Я найду.
Я пошла на веранду и выдвинула ящик. Толстая папка с надписью «Важные документы» лежала сверху. Я отнесла ее Айрин. Она вытащила свидетельство о рождении и передала мне. Я мельком взглянула на него, потом пригляделась.
— Это фотокопия. Что случилось с оригиналом?
— Понятия не имею. У меня всегда было только это.
— А как же вы получали паспорт? У вас тогда должна была быть заверенная копия.
— У меня нет паспорта. Он мне не нужен.
Я с удивлением уставилась на нее.
— Я думала, только у меня одной нет паспорта.
Казалось, она слабо защищается.
— Я не люблю путешествовать. Я всегда боялась заболеть и не получить надлежащую медицинскую помощь. Если Клайду было нужно ехать в командировку за границу, он ездил один. Это проблема?
Я догадывалась, что они с Клайдом не раз спорили на эту тему.
— Нет-нет, все в порядке. Просто мне показалось это странным. Откуда это у вас появилось?
Айрин закрыла рот и ее щеки залились краской, как будто к ней вдруг вернулось здоровье.
Сначала я думала, что она не ответит, но, в конце концов, она заговорила.
— Мама дала мне его, когда я училась в старших классах. Один из многих унизительных моментов моей жизни с ней. Мы писали автобиографии, и учительница велела нам начать с наших свидетельств о рождении. Я помню, что мама не смогла его найти, и я сдала свою работу без него. Учительница поставила мне плохую оценку, единственную, которую я когда-либо получила, что привело маму в ярость. Это было ужасно. Она принесла его на следующий день в школу и швырнула учительнице в лицо. Она была пьяна, конечно. Все мои одноклассники видели. Это было самым большим позором, через который мне пришлось пройти.
Я изучала ее с любопытством.
— А как насчет вашего отца? Где он был в это время?