Плавно переключаясь от общения небесного на контакты земные, Иса обратился к пациентам, ободряюще известив их:
– Мы услышаны! Всё будет хорошо. Удобно ли сидеть вам?
– Удобно, – прошептали и согласно кивнули головами его подопечные.
– Расслабьтесь, опустите плечи, – всё более властно распоряжался молодой целитель, а больные следовали его указаниям. – Держите себя свободнее. Ещё…Ещё…Вот так. Доверьтесь мне, и всё будет хорошо. Сейчас я сниму с вас жар.
С этими словами в первую очередь он приблизил полукругом свои прохладные ладони ко лбу Ияри:
– Чувствуешь холодок?
– Да
– Хорошо. А теперь я сделаю так, что боль покинет тебя, – произнёс молодой знахарь, охватывая уже плечи пациентки и пристально глядя ей в глаза.
– Да, – благостно подчиняясь ему, проронила та, хотя её и не спрашивали.
– Ощущаешь, как пробегает лёгкий морозец?
– Да.
– Отлично. Закрой глаза, слушай меня и начинай засыпать, а я сниму жар с Шимуна и Саргона. И они тоже присоединятся к тебе.
Выполняя такие же манипуляции с другими подопечными, Иса не забывал об общем руководстве:
– Сейчас делаем так, как я говорю, и всё будет хорошо, а боль уйдёт. Выполняем глубокий вдох, и ощущаем, как ваши руки наливаются прохладой. Вдо-о-ох. Хорошо. Теперь делаем выдох, и вы чувствуете, что с выдохом боль вытекает из рук. Вы-ы-дох…Теперь снова вдох…И всё больше прохлады в ваших руках. Вы-ы-ы-дох…И остатки боли вытекают из рук прочь…Вдо-о-ох…
Излечиваемые послушно следовал врачебным командам. Речь Исы, постепенно замедляясь, лилась размеренно, успокаивающе и убаюкивающе, в одном ритме с дыханием пациентов. Его слова сопровождал звон колокольчика в руках Бато, звучавший в такт речи лекаря и сердцебиению пострадавших.
– Сейчас вы уснёте, а когда проснётесь, в ваших руках уже не будет жара, – продолжал настройку подопечных целитель. – Повторяйте за мной: вечереет…Полумрак…Сумерки… Потёмки…Стемнело…Пришла ночь…Наступил сон…Мы спим. Спи-и-им…
– …Пришла ночь…Наступил сон…Мы спим…Спи-и-им…, – смиренно вторили ему погорельцы.
И сон действительно смежил веки их осовелых глаз. Они задышали ровно. Рты их сами собою чуть приоткрылись. А из уголка рта дедули даже показалась слюна.
Бато, плавно и мерно раскачивая колокольчик, краем глаза окинул собравшихся, и узрел, что те заворожённо затаили дыхание, а рты у них оказались столь же непроизвольно разинутыми, как и у многострадального Шимуна. И гигант одобрительно подмигнул юноше.
Иса же, меж тем, продолжал священнодействовать.
– Итак, вы спите, – продолжал он диалог с подопечным.
– Да…Спим, – подтвердил те, не открывая глаз.
– Ваши руки наполнились холодом, боль покинула их.
– Покинула, – эхом откликнулась троица.
– Знайте, что Всевышний с нами! – торжественно возвышая тональность, провозглашал молодой целитель. – И сейчас я обработаю ваши руки и начнётся их полное заживление. А боли не будет, и крови не будет. Крови не будет. Ибо она застыла вместе с прохладой. Застыла вместе с прохладой…
С этими словами Иса приступил к обработке верхних конечностей потерпевших. Часть поверхностных покраснений, не вызывающих опасений в проникновении инородных тел, он вообще не трогал, а прочие бережно протёр свежей заблаговременно приготовленной мочой, взятой у маленького мальчика. На обработанные волдыри он наложил влажно-высыхающие повязки, пропитанные мёдом и отрубями, не прижимая плотно ткань к повреждённым местам. Но перед этим он осторожно подрезал у основания самые крупные пузыри обеззараженным ланцетом, выпустив жидкость и повторно обработав эти локации мочой.
Завершив собственно медицинские манипуляции, юноша приступил к выводу больных из внушённого состояния.
– Ияри, Шимун, Саргон, я пролечил ваши руки. Прохлада продолжает исцелять их, а вы начинаете постепенно просыпаться. Когда я скажу вам, что день пришёл – вы проснётесь и откроете глаза. А пока повторяйте за мной то, что я говорю. Начали: сон отступает…Ночь уходит…Полумрак…Светает…Наступает утро… День пришёл…Вы проснулись и открыли глаза!
– …Наступает утро…День пришёл…, – вторили ему излечиваемые. – Мы проснулись! – произнесли они. И открыли глаза.
Ияри и Саргун тотчас пришли в себя и поведение их было адекватным. Лишь старик Шимун во всеобщей тишине долго пялился сначала на Бато, потом – на публику, после чего осведомился у Исы, кивнув на окружающих: