– Смутно. Какие-то древние князья. Думал, они вымерли.
– Ну да. В конечном итоге всех поглотила Третья планета. Но некоторые субъекты, кхм… продолжают вести родословные, чтут традиции и всё такое. В роте Бета служил один такой. Пафнутий Романов. Русский, вроде как. Нашил себе на форму все клановые титулы и какие-то ещё императорские чины. Гордился своим наследием и всем его в морду тыкал. Но пальцем никого не тронул ни разу. Так что, будь ты хоть сам Этанару, да упокоится он в патриаршем раю, а к другим со своей конституцией не лезь. Это они наверху там пусть счёты сводят, кто тут главный и кому должен. Мы — фундамент Кибера. Если на нашем уровне пойдут беспорядки, то следом и всё остальное рухнет. Смекаешь?
– Вполне. И полностью разделяю.
– Молоток!
– Спасибо.
– Молоток, говорю, подай. Видишь, не крепится ни фига.
Циклоп вбивал в корпус челнока штырь, фиксирующий рамку бронепластины.
К концу дня нам удалось восстановить защиту корабля и разместить пополнение роты. Неугомонный цельнометаллический бюрократ, засевший в сервере по работе с личным составом, снова перетасовал всех по взводам, а затем и по автономным бригадам по шесть человек.
Лоуренс явно замолвил за меня словечко — я оказался в его отделении, вместе Наноботом, Зорким Глазом, который по-прежнему стоически молчал (но при этом его все понимали), Натаном и, внезапно, Н’гхаком, прикрепленным к нам вторым стрелком. Начитанный Лоуренс, едва увидев ниддлеанца, нарёк его Шаи-Хулудом. Это гораздо легче выговорить, но было всё ещё длинновато. В дальнейшем он стал просто Хулуд, ко всеобщей радости.
Когда всё утряслось, в роте вдруг зазвучал уже набивший оскомину гимн и перед ротой предстал крепкий мужик в парадном костюме, увешенным россыпью орденов за боевые заслуги.
– Какие люди! – тихонько присвистнул Нанобот.
– Это кто, командующий Гвардии? – спросил Натан.
– Бери выше, интендант всего Кибера, – с благоговением произнёс Циклоп, – Полковник Закиро.
– А по-нашему - Хирург, – добавил Пьер.
Гимн оборвался на пронзительной ноте. Интендант зорко взирал на выстроенные перед ним колонны солдат. Позади командира станции опустился огромный экран, транслирующий его грозный лик — чтобы всем было слышно и видно. Я с удивлением обнаружил, что для ветерана боевых действий (ордена с числами от 72 до 119 намекали, что Закиро много повидал на своём веку) интендант подозрительно хорошо сохранился. Ни тебе шрамов и глаза вроде бы свои. Конечно, современная хирургия творит чудеса, но я считал, что бойцы гордятся полученными в бою отметинами. Лично я, если словлю шрапнель или какой-нибудь ожог — уж точно не стану прятать. Если, конечно, не на заднице. Циклоп явно не стеснялся своего развороченного лица и даже повязку не надевал, сверкал полузаросшей глазницей как ни в чём не бывало. А полковник создавал впечатление закоренелого штабиста, даром что мускулистого. Разве что раньше он был полевым врачом, может, потому солдаты и прозвали его Хирургом?
Вдоволь наглядевшись на нас и шепнув что-то командиру роты, интендант заговорил. Его речь, полную холодной решимости, усиливали громкоговорители — до звона в ушах. Дайте штопор!
– От лица командования Гвардией и станции Кибер, приветствую бойцов 156 созыва!
Вышколенные солдаты пополнения дружно грянули что-то вроде «Здравия-желаем-господин-полковник-сэр!» Циклоп с товарищами просто открывали рты. Нанобот тихонько выкрикивал матерные слова.
– Вам уже известно, – продолжал интендант, – что станция переживает не лучшие времена. Вторжения врагов участились. Если в прежние времена цикл длился год или два, то теперь мы обнуляем счётчики каждые три-четыре месяца. Вместе с тем натиск усиливается. Враг набирает силу, его численность растёт. Если на заре освоения Кибера нам противостояла одна-единственная особь, не искушённая в тактике ведения боя, то теперь они нападают отрядами и действуют слаженно, не пренебрегая оружием. У нас есть все основания полагать, что в дальнейшем ситуация лишь ухудшится. Последний бой оставил Кибер без вооружения и унёс свыше двух тысяч жизней среди гвардейцев и мирного населения. Почтим память павших минутой молчания.
Снова заиграли аккорды гимна, бьющие в сердце и угнетающие сознание. Он отгремел полностью. Где-то на середине я вспомнил про нейролинк. У него была полезная при бессоннице и важных звонках функция, отключающая все внешние звуки. Так-то лучше! Я облегчённо выдохнул, а остаток речи интенданта смотрел с субтитрами.