Ещё я попытался активировать устройство Сифри, но, увы, ни у кого не оказалось переходника для евровилки. Зоркий глаз задумчиво рассмотрел приставку, изучил разъёмы и замер, устремив к небу указующий перст.
Я ждал, что он сейчас изречёт что-то очень мудрое. Но Циклоп расшифровал его жест:
– Точно! Запитаем от экрана.
И взглянул на потолок и присвистнул — а экрана-то и не было! Свет в комнате обеспечивали настенные лампы. Но это оказалась лишь видимость.
Циклоп привстал на краешек стола, нащупал что-то на потолке и потянул на себя. «Потолок» обвис и оказался маскировочным полотном, под которым всё это время находилась панель экрана, целая и ярко светящаяся.
– Спать мешала, – пояснил Нанобот.
Но сделать ничего мы не успели — раздалась команда на выход для всех командиров отделений.
Лоуренс всплеснул руками:
– Начинается!
– Давай, чувак. Не подведи! – Нанобот хлопнул друга по плечу. Циклоп схватил со стола чертёжный планшет, прихватил на ходу какую-то диковинную штуку с кристаллической батарей и ушёл.
– Куда это их? – спросил Натан.
– Наряды на следующую неделю раздают. Заодно попытаемся пропихнуть начальству новую тактику и защитим Кроху от утилизации.
– Кроху?
– Это мы так челнок называем. Он в два раза меньше новых, теперь такие только в учебке и остались. Остальные капец здоровые, на двенадцать голов. Кто-то на производстве решил, что удвоение — это круто.
– И как, стоило того? – поинтересовался я.
Пьер пожал плечами:
– Потери удвоились, результат налицо, гы-гы!
Циклоп вернулся быстро и с пустыми руками, но в хорошем настроении.
– Взяли на рассмотрение. Ремонт одобрили, временно. Сказали, что в крайнем случае оставят Кроху в учебке. Это чтоб мы не зря батрачили, если проект завернут.
– Добро, – кивнул Нанобот. – А что по нарядам?
– Полевое слаживание.
– Оооо, зашибись! Надоело уже тут торчать. Или погоди… – Нанобот подозрительно сощурился, – надеюсь, не на этих сверхзвуковых гробах?
– Сегодня — нет. Потом на неделе — придётся. Для общего развития.
– В составе двух отделений? – уточнил механик.
– Увы, – Циклоп покачал головой. – Рано или поздно всё равно это случилось бы. Ну да ладно. Сегодня всё равно играем по своим правилам. А, кстати, о гробах...
Он повернулся ко мне:
– Дуй к Серверу РЛС, Стопарь. Видеть тебя желает.
Я насторожился. Не нравился мне этот ящик.
– Зачем?
– Почём мне знать? Только быстро давай. У нас плотный график.
Я пулей помчался в кабинетик, где стоял Гроб. Сервер, по-видимому, тоже был при параде — на корпусе под монитором сверкали две медальки Кибернетических войск. Я представил, как этот чёрный ящик, верхом на электрообогревателе и с наношашкой наголо ведёт в бой армию бесстрашной кухонной техники. И начал думать, что фуражку ему отнюдь не в шутку пририсовали.
– Вызывали, сэр?
– Рядовой Сабаи?
– Так точно!
– Входя в кабинет, рапортуйте по форме!
– Извии… То есть, виноват, сэр! Рядовой Сабаи по вашему приказанию прибыл, сэр!
– Хм. Ладно, на первый раз проявим снисхождение, из-за вашего недуга…
– Какого-такого недуга? – грянул за спиной стальной голос.
Я обернулся и вытянулся в струну: в кабинет вошёл интендант.
– Вольно, рядовой, – полковник вошёл и прикрыл за собой дверь. – Так о каком недуге речь?
– Согласно показаниям, острая форма финансизма, – доложил сервер. – Двадцать процентов личного состава поражены этой болезнью. Данные о симптомах...
– Да это не болезнь, сэр! – вмешался я.
– Все заражённые так говорят. Это первый симптом.
– Ага… Ясно. Старшина, отбой.
– Есть, сэр!
Экран моргнул, гудение плавно утихло.
Полковник хмыкнул и повернулся ко мне:
– Ну-с.
– Здравия желаю, господин полковник, сэр! – я выгнул грудь колесом, чтобы выглядеть боевитее.
– Вольно, Сабаи, вольно. Забудем ненадолго про звания, на расшаркивания времени нет. Будем просто Каташи Закиро и Майкл Сабаи. Так ведь тебя зовут?
– Нет, сэр. Микайо, – нехотя выговорил я.
– Ты выдумал себе другое имя?
– Это только для посторонних, сэр. Друзья и домашние знают меня как Микайо.
Я соврал. По имени меня называл только учитель Вафу, фанат старой школы. Подозреваю, что именно он подправил мои данные в прошении о зачислении. С детства ненавидел своё имя — с подачи одноклассников. Вас когда-нибудь дразнили бревном? А пнём-бревном? Вот.
– Тогда, если позволишь, я присоединюсь к ним. В конце-концов, все бойцы мне как дети.