- Варвара Шувалова?
- Да.
- Архивариус второго типа Бруно Гавацци. Мне указано передать вам прах вашей сестры после аутодафе, обвиненной в убийстве и побеге из Карцера от суда Сената, Анны Савовой.
Холодная эмаль урны в руках. Непринятие услышанного. Отрицание происходящего.
Ушел. А я тогда чуть не кинула этим горшком ему в спину, но вовремя остановилась.
На самом деле беременность даже помогает пережить это горе. Действительно, гормоны держат меня будто под наркотиками, и я, слава Богу, порой не понимаю, что происходит. Лишь апатия - серая, пустая, безнадежная, где на всех и всё наплевать. Лишь одиночество начинает ощущаться кожей в пустоте квартиры, и даже кажется иногда, что Аня просто в отъезде, что она все еще находится у Альфа.
Но потом вспоминаю, что ни Савова, ни Аньки нет в живых – никого.
Хм...
Все, кого я любила, как-то едино ушли. Первым открыл этот марафон побега от меня - Кевин. Мой милый Кевин. Наверное, валяется где-то мертвый, убитый Химерами. Иначе, я уже бы узнала, где он находится.
И снова трезвон в квартире. Твою мать! Смотрю на часы и понимаю, что уже полночь.
Кого нечистая принесла в такое время? Подхожу к двери, боясь открыть ее. В стеклянном глазке виднеется незнакомый силуэт парня.
- Кто там? - А сама тем временем плету вязь заклинания Небес меж пальцев.
- Вы меня искали. – Английский язык чужеродно звучит с той стороны в пустоте лестничной площадки. – Дэррил.
Имя звучит странно, вспыхивая болезненно в моей памяти - листок, на котором Анькиной рукой написано: «Дэррил. Essentia omnium. Клан Патриций».
- Дэррил? Чего вы врете! Я вас не искала!
- Но будете. Я знаю. И, если честно, ваша вязь в руке имеет изъян.
Я отпрядываю от двери и с удивлением смотрю на руку – действительно, в энерго-шаре виднеется брешь. Из-за беременности я становлюсь порой невнимательной или, наоборот, вытворяю такое, что раньше не могла.
- Почему я вам должна верить?
- Наверное, потому что вы хотите вернуть себе сестру. Я знаю, что вам уже доставили урну с ее прахом. Но из-за того, что за вами следят, вы еще ничего не предпринимали. Поэтому я решил сам к вам прийти.
Ни хрена себе! Вот это сервис! Доставщики пиццы так бы работали.
Я в сомнении топчусь у входа, не зная открывать или нет. Положив руку на дверь, пытаюсь просканировать энергетику. По ощущениям - безобидный. Но кто знает?
В итоге, плюнув на всё, решаюсь открыть, если что я ему шею сверну или голову откушу - еще пока не выбрала…
В квартиру входит высокий тощий парень с длинной челкой и пирсингом в носу. У него пухлые губы, а под шарфом, который обмотан в несколько раз, виднеются черные линии татуировки.
- Как ты меня нашел?
- Легко. Меня Мелани привела.
- Кто?
- Мелани! Твоя сестра. Хотя ты ее Аней называешь.
Твою мать! Он чокнутый. Я впустила домой сумасшедшего. Просто класс!
- Слушай, вали отсюда! У меня горе и я не позволю, какому-то незнакомцу издеваться над этим!
- Не веришь мне? А твоя сестра сразу поверила. Я собственно пришел за ней.
Он неожиданно кидается в мою спальню, будто знает куда идти, и исчезает там.
- Эй! Ты обкуренный что ли? Куда пошел! Я тебе сейчас шею сверну!
Я спешу за ним, но парень выходит из комнаты, держа уже в руке этот проклятый эмалированный горшок с прахом Ани. Гнев вспыхивает моментально и я уже ору в голос, взрывая электрические заряды в воздухе из-за неконтролируемой магии:
- Положи на место, придурок! Сейчас же! Слышишь?
- Не ори! Ты сейчас свою сестру огорчаешь.
- Что? – Я вцепляюсь в его руку и со всей силы тяну урну на себя, между моей рукой и его проносится болезненный электро-разряд.
- Ай! – Он, шипя, пихает мне в руки урну и злобно выговаривает, тыча в меня пальцем: - Если мне не веришь, то поверь своей сестре! Я пришел вернуть ее и без нее не уйду!
- Ага! Ты еще скажи, что тебя зовут Иисус Христос и это твое второе пришествие.
Парень окончательно доходит до точки своего кипения и срывается на крик, страшно нависнув надо мной, что невольно пугаюсь и затихаю перед ним.
- Ты ведьма или кто? Включай свои способности, Химера! Ну почему смертные бывают более способны, чем Инициированные! И ты еще свою сестру глупостью обзывала?! Да ты сама дура!
Он стоит, злится и смотрит на меня. Я же наоборот прихожу в себя от его крика:
- И что я должна включить?
- Смотри вглубь вещей! В мир сущностей, а не на реальный.
Я, как дура, озираюсь по сторонам. Всё так же, как и было: вон диван с пятном от кофе, вот куртка Кевина, вот дверь в комнату Ани, а вот я - посреди теперь уже бесхозных вещей напротив сумасшедшего парня, который пытается выкрасть урну с прахом моей сестры и уверяет, что может вернуть её. Я впяливаюсь скептическим взглядом в этого Дэррила. Поняв, что он меня не убедил, тяжело вздыхает.
- Окей. Я помогу тебе. Не зря говорят, что Инициированные мельчают, когда уже собственную родню не могут увидеть.
Дэррил хватает меня за руку. Его ладонь теплая, крепкая, но не жесткая.
- Ну? Видишь?
- Да. Вижу. Вижу придурка, который считает себя богом.
- Я же говорила, что ее трудно будет убедить…
Ее голос звучит откуда-то рядом, я поворачиваюсь и вижу Аньку. Стоит себе в белой кофточке, в джинсах и улыбается мне.
- Аня…
- Варя, что же ты такая упрямая! Я тебе и Дэррила привела, и в снах прихожу, а ты отгоняешь меня, как назойливую муху.
Я в шоке смотрю то на парня, то на нее. Пытаюсь протянуть руку и коснуться ее. Но моя рука проносится мимо, будто стоит она дальше, чем кажется на первый взгляд.
- Варь, я умерла. Меня нет. Ты видишь только благодаря дару Дэррила. Отдай ему урну и жди.
- Чего?
- Кого, Варь. Меня. Меня жди.
- Как ты там, Аня? Тебе там хорошо? – Я чувствую, как сжимается сердце от тоски, и начинаю плакать, глядя на сестру. Аня кивает.
- Хорошо. Грустно только. Люди в белом, решетки на окнах.
- Ты о чем? – Я не понимаю ее. Разве так выглядит рай или ад? Но вместо Ани отвечает Дэррил:
- Ее душа здесь, на Земле. Где-то рядом с ним.
- С ним?
- С Рэем.
- Анька… - Я не знаю, что сказать. Выдыхаю ее имя, сползая по стене на пол. Внезапно она исчезает. - Куда? Куда она делась? Верни ее!
Я смотрю на парня, который теперь для меня стал окном в другой мир, связующей нитью с потерянной жизнью. Ведь я осталась ни с чем. Точнее, у меня есть ребенок, который внутри меня живет, растёт, развивается, но я его не знаю, не чувствую пока. И этот малыш еще не может меня утешить, хотя теряет одного близкого человека за другим вместе со мной…
- Не сиди на холодном. – Дэррил поднимает меня с пола. – Тебе надо заботиться о здоровье. Это превыше всего сейчас. Твоя сестра не для этого умерла, чтобы ты так относилась к себе и дочке.
- Дочке?
- Ну да. Сама же знаешь.
- Знаю… Куда она делась? Она же тут была… - Я смотрю на пустой коридор, где только что, будто живая, стояла Аня.
- Никуда она не делась. Бродит тут рядом с вами. Она зависла между мирами – дело незаконченное.
- Какое дело?
- Как какое? Вернуться и дожить отмеренное ей. Но мне нужна урна.
Я молча впихиваю урну ему в руки.
- Она еще придет?
- Не знаю. Но когда оживет - точно.
- А когда она оживет?
- Скоро. Точно не знаю. Я не машина по созданию тел из пепла.
- Как мне найти тебя? – Я кидаюсь за ним, потому что Дэррил быстрым шагом начал идти к выходу. Парень оборачивается у двери и смотрит на меня сверху вниз:
- Не ищи. Я тебе говорю, бестолковая, сиди дома и никуда не суйся. Ребенка береги. И не зли сестру понапрасну. Она у тебя хорошая.
- Хорошо.
Я киваю, как китайский болванчик. Черт возьми! Да я готова на все, лишь бы Аня вернулась!
- И еще!
- Что?
- Прекрати ее называть Аней.
- Почему?
- Потому что это уже не ее имя. Она Мелани. Понимаешь? Душа ее зовется Мелани. Тебе же неприятно, если бы тебя все обзывали… чупакаброй.
Я впериваюсь в него взглядом. А это он откуда знает? Это знала только Аня, что я себя так обзываю со злости.
- Дэррил, ты кто такой вообще?
Он по-доброму улыбается и жмет плечами:
- Просто живущий, как и ты. Ну бывай, Варвара. Береги себя.
И исчезает в темноте лестничной клетки с урной в руке. Хлопок. И дверь закрыта.
Я оборачиваюсь и смотрю на пустую квартиру. Вроде бы всё то же.
Тишина. Слышно, как булькает в батареях вода, как тикают часы на кухне. Пусто.
- Ань… То есть Мелани, ты тут?
Тишина. Без ответа. Но к удивлению, я ощущаю радость и легкость взамен седой скорби и пепельного отчаяния. Так бывает, когда начинаешь верить в лучшее, когда знаешь, что скоро будет свет после тьмы, и с уверенностью можно сказать, что всё будет хорошо.