Она сделала затяжку и отвернулась. Ее улыбка стала грустнее и жестче. Мне стало не по себе. Неужели я промахнулся?
— Извини, если…
— Ай! Чего извиняться? Ведь всё действительно так. Просто я не понимаю, зачем я тебе?
— Что?
— Ты красивый. Охмури любую и затащи в койку! А если ты извращенец, то это не ко мне! Я не работаю с особыми!
— Нет, я не… — И снова запнулся.
Черт! Кто кого снимает? Как это вообще делается?
— Ты профессионалка. И была права! Я… Короче, мне нужен тот, который мне покажет… то есть обучит! Да!
— Обучит? — И снова этот взгляд, будто я был шизанутый на всю голову.
— Ну, да… Я хочу научиться. А кто ни знает о сексе лучше, чем…
— Проститутка. — Закончила она за меня, а я резко покраснел. — Я тебя поняла. Только мои уроки стоят дорого!
Она горделиво задрала подбородок и ожидающе посмотрела, когда я назову цену, чтобы сказать, что стоит больше. Дешевый наивный прием! Но вот беда: я не знал, сколько стоит проститутка. Я даже не знал, сколько стоят по вызову элитные, чтобы хоть примерно говорить о цене. Поэтому назвал всю сумму, которая у меня была на данный момент в кармане.
— Плачу шестьсот баксов за ночь со мной. Хватит?
Судя, по округлившимся глазам, понял, что дал маху.
— Твою мать! Ты откуда такой? На копа не похож… На подставного тоже… Смазливый девственник с кучей бабла! Ты, типа, новая версия принца на белом коне?
Она начала осматриваться по сторонам, будто искала мою лошадь. Я же рассмеялся в ответ. Она была забавна!
— Нет… Я просто. Сам по себе.
— Ясно!
Она по-мужски некрасиво затушила сигарету о подошву и метко кинула в урну. Я тоже докурил в пару затяжек и выкинул. На улице было тепло, но приятно — не то пекло, что бывает днем.
— А тот мужик, твой учитель, ты ему тоже платишь? — Съязвила она, напомнив ссору с Варлаком.
— Нет. Он тоже сам по себе, как я.
Почему-то стало неприятно на душе от воспоминаний. То, как он сегодня меня обманул, заставив поверить, что я особенный, не шло ни с чем в сравнение. «Если хочешь обучаться»… После такого ничего не хочется. Вернусь в Саббат. Скажу, что бездарен. Огорчу Мириам. Подумаешь, не получилось…
— Эй! Ты чего завис?
— Да так…
— Своего учителя вспомнил? Не бери в голову! Сегодня вспылили, завтра помиритесь!
Я улыбнулся, не хотелось спорить с ней.
— Слушай, а мне ночевать негде. — Виновато проговорил я. — Мне даже отвести тебя некуда.
— Не проблема. Я знаю один мотель. Тем более у тебя есть деньги!
— Я могу достать еще, если этого тебе мало. — Не знаю, зачем это сказал, но мне почему-то хотелось дать Кики больше, чем обещал.
От моей фразы девушка улыбнулась и снова щелкнула языком.
— Договорились.
Спать с кем-то было непривычно и ужасно неудобно. Жарко. Душно. Я отодвинулся на самый край и смотрел с интересом на нагую Кики, которая лежала, разомлев и скинув одеяло. Волосы разметались по подушке: рыжие, вьющиеся, на концах почти светлые, как у блондинки. От жары на ее шее выступил пот, и медная прядь волос прилипла к коже в завитке. Она была вся рыжая, даже там. И вся в веснушках. Ее тело было чужое и одновременно уже знакомое. Я знал ее запах, вкус, какая она наощупь. Грудь вздымалась при дыхании — красивая, большая, с розовыми сосками. И в то же время всю красоту женщины портили татуировки, которые были хаотично разбросаны по Кики, будто зарубки на дереве. Зачем ей это? Бабочки, звездочки, цитатки на латыни. На руках была целая сеть шрамов от порезов — среди них и неудачные попытки суицида.
Кики вчера выбрала хорошую гостиницу, в которой, как она призналась, была лишь раз с клиентом. Не знаю… Обычный простой номер без изысков. Она зачем-то выпросила купить шампанского и сама же споила мне почти всю бутылку. Кики явно развлекалась, чем работала, потому что часто повторяла: «Обычно я такого с клиентами не делаю». Я очень боялся, что она будет шутить по поводу моей неопытности и ничего не получится, но желание было сильнее. Кики ни разу не сказала или сделала что-то, чтобы сконфузило меня еще больше. Я старался. Исполнял всё, что она скажет. «Женщины любят, когда так делают», или «Нет! Не надо так! Так делают только извращенцы», «Не ерзай!», «Медленней», « Быстрей», «Не слюнявь» — команды вначале сыпались одна за другой, а потом она затихла и вскоре стонала подо мной, подстегивая меня не останавливаться.
На полу валялись использованные презервативы: не потому что я такой оказался несдержанный, а потому что не получалось сразу надеть. И все равно, не смотря на всю мою неопытность и то, что руководил процессом не я, ощущения были нереальные. И сейчас я чувствовал себя по-другому: гордым, возмужавшим, выросшим. То, к чему я стремился, произошло.