— Но и не Инквизиторы! Они Химеры. Мы рождаемся уже определившимися. Это называется характер! Ты сама, наверное, уже заранее знала, кем будешь.
Я уже было открыла рот парировать, что была и Химерой, и Древней, и теперь вот Инквизитором, что все может измениться в одночасье, но тут же заткнулась. Нечего ему такое рассказывать! Почему-то я чувствовала, что афишировать, кто я такая в мире Инициированных, не стоит. Не звезда, но и не последний человек. В конце концов, не каждый попадает в учебники по истории.
— Так значит ваш Главный — Дракон… И какой же дар у него?
— А у тебя какой?
Нортон подошел очень близко и, приставив острие ножа к горлу, заставил посмотреть ему в глаза. Его лицо было в паре сантиметров от меня. Я видела ровную, смуглую кожу с порами и пробивающейся щетиной на подбородке, пухлые губы, больше подходящие девушке, густые черные брови, сходящиеся на переносице, жгучие карие глаза с пустотой в зрачках. Затягивает… Будто в бездну смотришь: и жутко, и отвести глаз не можешь, и хочется упасть в нее.
— Это правда, что ты эмпат? — Прошептал он, горячо дыша.
Несмотря на холод глаз из-за отданной души, Нортон источал тепло. Я чувствовала это своей кожей, будто я была рядом с обогревателем. Однажды Варя заметила, что есть особый сорт людей, у которых «кровь кипит» и им всё время жарко. Нортон был из них. На краткое мгновение он показался мне даже соблазнительным. В нем было то, что когда-то мне нравилось в Викторе.
— Если я себе порежу руку, — он направил лезвие на свою загорелую мускулистую руку, — То ты почувствуешь?
— Попробуй… — Прошептала я. — Можешь, начать с горла…
Он явно не ожидал такой дерзости, что опешил, а затем громко рассмеялся.
Смех у него был густой, громкий, басистый с хрипотцой.
— А ты та еще стерва!
Он поднялся и теперь по-хозяйски смотрел на меня у своих ног. Затем он снова резко сел на корточки и схватил за подбородок. Я зажмурилась, ожидая удар или лезвие ножа в горло. Но вместо этого он грубо впечатался в мои губы. Противно!
Я стиснула зубы. От него шел чужой незнакомый запах: какой-то сладкий, будто от конфет, и в то же время противно-кисловатый, как и эта химическая вонь склада. Я дернулась. Но его пальцы лишь сильнее сжали подбородок, что скула, после удара Тима, заныла еще сильнее. Я замерла, потому что это уже становилось на грани нестерпимой боли. Нортон попытался языком мне разомкнуть мои крепко сжатые губы, но я протестующе замычала и начала рьяно отворачиваться и отпихиваться, забыв про боль щеки и режущие нити силка. Поняв, что я не дамся и поцелуй не вышел, он практически отшвырнул от себя, что я болезненно приложилась макушкой о железную полку. Нортона это позабавило: он снова засмеялся и утер кулаком свои губы.
— Сколько тебе лет? Шестнадцать? Восемнадцать?
Я молчала, прожигая ненавистным взглядом. Сказать ему, что я его старше лет на пять и что уже замужем? Хотя, какая разница… Если эта скотина захочет полезть ко мне в трусы, его вряд ли это остановит. Я явно вызывала у него только один интерес.
— У тебя парень есть? — Внезапно спросил Нортон. Я даже удивилась. Вот этого вопроса я явно не ожидала.
— А зачем тебе? Ты же сам сказал, что я — не жилец.
— Просто.
Пожал он плечами, продолжая забавляться и наворачивать круги, напротив меня. Кажется, он решил поиграться со мной, прежде чем меня убить, этот не упустит своего. Видела таких. Не раз сбегала. Надеюсь, и в этот получится.
— Как давно ты стал бездушным?
Я решила снова вывести его на разговор: пока Нортон говорит, у меня больше шансов быть нетронутой им.
— Недавно… А что?
— Просто. Мне всегда было интересно это.
— Правда? — Он хитро покосился.
Я проигнорировала. Было страшно, будто иду по минному полю. Хотя то, что он недавно отдал свою душу, увеличивало мне шансы на выживаемость — в нем еще не умер человек, значит есть шансы заговорить, воззвать к совести или жалости.
— Ты один стал бездушным?
— Нет.
— Твой брат тоже? Или сестра?
— Мой брат умер… — Он произнес это глухо, что я тут же прикусила язык.
Черт! Кажется, я наступила на мину. Нортон внимательно посмотрел на меня, ища на моем лице ответ, откуда такой во мне интерес, а затем сел напротив, так же, как я, откинувшись спиной на стеллажи с коробками. От его расслабленной позы, я почувствовала, как мне неудобно. У меня уже порядком онемело тело и болела спина.
— Моего брата убили.
— Инквизиторы?
Он горько ухмыльнулся.
— Химеры! Слышала про ночь переворота?
В горле пересохло. Перед глазами пронеслись воспоминания о красном свете Карцера, о темных коридорах, о поисках Рэя в них, о взрывающемся Моргане, о белой вспышке и падающем потолке.