— Вы хотели меня сжечь? Сжигайте! Но я требую суда! Как все Химеры! — Нортон с вызов посмотрел на Рэя, а затем на краткое мгновение отвел взгляд и снова посмотрел на нас с Евой.
— Хорошо. Я — Инквизитор Рэйнольд Оденкирк вызываю Архивариуса из Сената. Произошло нарушение закона Равновесия. Да свершится суд. Да наступит день. Dies irae, dies illa!
— Эй! — Стефан возмущенно окликнул Рэйнольда. — Ты зачем вызвал Архивариуса?
Клаусснер переводил взгляд то на спокойного Рэя, то на замершего Нортона.
— Ты зачем это сделал, Рэй?
Рэйнольд встал и почти вплотную подошел к Стефану. На секунду мне стало страшно, потому что оба были взвинчены и раздражены. Клаусснер так вообще все больше распалялся — от него пошли неприятные, колючие волны магии.
— Сдадим Нортона и Бьянку, и дело с концами! Я больше не собираюсь заниматься этим. — Рэй говорил тихо и четко.
Он крепко стоял на ногах, руки были сжаты в кулаки. Я удивленно посмотрела на Еву, которая так же, как я, стояла вся напряженная, готовая рвануть и разнимать этих здоровых бугаев.
— А меня спросить не надо было? Или Еву? Мы все связаны с этим придурком! Мы даже толком опросить его не успели!
— Опросят Архивариусы! — Рэй практически зарычал на Стефа. — Они быстро выбьют информацию из него! А там запросят охотников! Найдешь ты своего ученика!
И вместо того, чтобы выдержать паузу, как бывало, Рэй устало потер глаза. Этот жест внезапно показал всем, что Оденкирк сдался: всё, выбился из сил.
Стефан тут же смягчился. Он тяжело вздохнул, отошел от него, держа руки на поясе, и начал о чем-то думать, хмуро смотря на Нортона.
— Ну ты подставил меня! — Выдохнул с горечью Стефан.
Нортон чему-то довольно захихикал. Мы с Евой внимательно наблюдали за нашими мужчинами.
— Тебя? — Удивился Рэй.
— А кого же?
Внезапно Оденкирк взорвался на Стефа, как до этого ссорился со мной. Но Стефана это не напугало: наоборот, он будто ждал и хотел этой вспышки гнева от напарника.
— Стеф, я не хочу больше заниматься этим делом! Я нашел одного из двоих Штадлеров, сдаю Сенату Нортона, который в курсе, где второй Штадлер. Я выполнил задание! Всё! Не полностью, но выполнил! Я сдаю дело и отправляюсь с женой домой! Я не хочу таскаться за этими сопляками и подвергать ее опасности!
Стеф нервно дернулся и зло посмотрел в мою сторону. О! Это был тот самый фирменный ненавидящий взгляд от Клаусснера. Раз увидишь — не забудешь! Ты — самая большая проблема всей его жизни: гори в аду за это, и не надейся получить открытку на Рождество от него! Как всё знакомо…
Но ненависть Стефана внезапно потухла во взгляде, когда он посмотрел на Еву, которая, кажется, специально пододвинулась ближе ко мне. Обернувшись на нее, я увидела, что они обмениваются взглядами, и уже Ева зло смотрела на мужа, а Стефан успокаивался.
— Ладно… Разберемся! В следующий раз, спрашивай и мое мнение? Окей? — Недовольно пробурчал Стефан, почему-то виновато пряча взгляд от Евы.
Неужели у них всегда так? Однажды Ева сказала, что «Оденкирк и Клаусснер, как одновременно две работающие бензопилы». То, что я видела сейчас, была лишь маленькая ссора между ними — страшно представить, если они друг друга заденут.
Но в данный момент эти бензопилы «отсекли» меня от дела. Рэй решил закончить задание на такой ноте. Я разочарованно вздохнула, ощущая отголоски усталости и обиды на него. Захотелось возмутиться, что не только Стефана надо было спрашивать по поводу окончания дела, но, кажется, я стала приходить к дзен — наверное, Рэя ничем уже не исправишь. Ну что же? Может, и к лучшему. Все-таки Рэйнольд прав — дело почти завершено, не нами, но все же. Сенат закончит за нас.
Пока я обдумывала свое положение в стороне, ловя на себе взгляды Рэя, Ева подошла, присела к Нортону и с любопытством начала смотреть ему в глаза.
— А ты свежий… — Загадочно произнесла девушка, одновременно чертя у своих ног какие-то знаки пальцем на полу, будто она их читала в его взгляде и пыталась записать на бетоне.
Это сильно напугало Нортона, больше, чем двое мужчин с пистолетами. На лице Евы начало проявляться выражение озадаченности, но только она открыла рот, чтобы произнести еще что-то, как послышался удар закрывшейся двери. Через секунду со стороны донесся звук приближающихся шагов, и к нам вышел мужчина в темном костюме.
— Добрый день. Я — Архивариус Джон Корниш.
Он зачем-то достал бейджик из нагрудного карманчика на пиджаке и быстро убрал.
— Вызывали?
Мы озадаченно посмотрели на него. Мужчина был небольшого роста с ярко-рыжей шевелюрой и веснушками, тощий и с невероятно большими глазами, напоминающими глаза ребенка — немного удивленные, широко распахнутые, взирающие на все с непониманием и восхищением. Новенький? А где их пресловутое «вы можете обращаться ко мне, как к самому Сенату»?