— Но вы не имеете права ее держать! — Возразил, глупо моргая, Архивариус.
— С чего вдруг не имеем? — Грубо пресек Стефан. — Мы же вам не отказываем!
— Но вы ее скрываете!
— Мы ее вам завтра утром приведем, в чем проблема? — Уж лучше бы Рэй рявкнул на Архивариуса, потому что его ответ сквозь зубы выглядел, как угроза.
Корниш отпрянул от него и испуганно произнес: «Ни в чем». Затем глянул на Нортона, будто спрашивая, что дальше делать, и, извинившись, попрощался. Так они и ушли. На краткое мгновение, когда они шли к проходу меж стеллажей, мне снова показался подросток. Черт-те что творится! Будто я нахожусь во сне. Мне хотелось спросить: заметил ли кто что-то странное, никто не ударялся лбом? Но недовольные лица друзей отбили желание спрашивать.
— Всё? Расходимся? — Недовольно развел руками Стефан.
— Ты же хотел допросить Бьянку… — Напомнил ему Рэй.
— Да, но ты отказываешься ее отвезти в Саббат!
— А что тебе мешает допросить ее у Дэррила?
— Ну хватит уже! — Цыкнула на них Ева. — Ведете себя, как… как супруги!
— Ревнуешь? — Ухмыльнулся Стеф.
Но его шутка не удалась, слишком все были взвинчены.
— Напомню, что мы все завязаны на этой девочке. Я согласна с Рэем, что вести ее в Саббат — безумие. — Улыбка Стефа тут же погасла. — Но я так же согласна с тобой, милый! Нам нужно ее допросить. Так что все пойдем к Дэррилу. Не думаю, что Дэррил или Миа будут против. Девочка побудет у них до завтра. Стеф, у нас есть время! Попробуем найти ниточку! Возможно, к этому времени они сумеют расколоть Нортона и появятся новые зацепки. Согласен, Стеф?
Клаусснер вздохнул, как вздыхают старые псы от безысходности.
— Рэй, ты что думаешь?
— Ничего… Я спать хочу. Я не спал больше суток. С меня хватит.
Стеф усмехнулся:
— Стареешь? Раньше мы с тобой по несколько суток на сенатских пластырях и энергетиках!
— Раньше… — Рэй как-то странно произнес это слово, будто слышал его впервые.
Затем появилась меланхолическая улыбка, и он нежно и с грустью произнес, косясь в мою сторону:
— Раньше мне не за кого было переживать.
Мое сердце екнуло. Я почувствовала себя жутко виноватой перед ним и в тоже время мое сердце наполнилось любовью к нему.
Рэй поставил пистолет на предохранитель и убрал его:
— Пойдемте… Нам всем нужен отдых.
— Что молчишь? Ты непривычно тихая… Ты напугана? — Неожиданно спросил Рэй, когда мы подходили к дому Дэррила.
Мимо нас прошел мужчина с больными коленями и спиной. Но я все еще чувствовала чью-то боль. Сигнал был слабенький, незаметный. Сначала я его не замечала, отвлекаясь на мозоль Евы и прочих прохожих. Попытавшись заглушить дар, я получила обратный эффект — эмпатия будто взъелась на меня и усилилась в разы. Именно тогда я почувствовала ту знакомую боль в боку. Затем все стихло. Даже мозоль Евы не отвлекала, но я уже не могла не обращать внимание на сигналы. Я озиралась, присматривалась, прислушивалась, чем вызвала лишь внимание к себе со стороны мужа: он сильнее начал прижимать к себе. И вот его вопрос объяснил всё: Рэй решил, что вся моя напряженная суета и постоянное озирание по сторонам — испуг.
— Нет… Я не напугана. Просто…
Я замялась. Как объяснить, что у меня в голове целый ворох вопросов: от того «Почему я чувствую боль в боку» до «Как, мать его, он исчез перед выстрелом»?
— Что просто?
— Тебе с какого вопроса начать?
Он устало потер лоб и зевнул.
— А их много?
— Огромный список.
— Задай самый простой…
Теперь моя была очередь вздыхать.
— Ты вызвал Архивариуса из-за меня?
На лице Рэя было застывшее выражение лица, по которому было не понятно, о чем он думал. Промолчав пару секунд, он наконец произнес, будто говорил давно всем известную истину:
— Ты бы не отказалась от дела. Теперь оно официально закрыто.
Прядь моих волос взмыла от ветра и словно паутинка упала на лицо. Я недовольно фыркнула, и это тут же было расценено не в мою пользу:
— Мел, даже не начинай! Я очень устал. Умоляю, давай отложим хотя бы до завтра наши споры!
— Хорошо. — Он с сомнением покосился на меня.
А я даже и не думала поднимать эту тему сейчас. Пусть отдохнет. Он важнее всех. Я видела и вспомнила сегодня достаточно: и того, кого я боялась, и в кого влюбилась, и того, кто искал меня и боролся за меня, и того, кого я люблю, и даже того, кого я не знала — и всё эти личности заключались в одном дорогом имени — Рэйнольд.
В голове, словно черт из табакерки, отчетливо прозвучал голос Вари: «Анька, ты у меня такая глупость!»
— Кстати, с днем рождения! Прости, я не так планировал провести его. — Рэй внезапно прервал молчание, затем печально вздохнул и чмокнул меня в макушку.