— Я постоянно теперь испытываю боль! Твой дар — не подарок! Он неконтролируемый, как ты!
— Как я? — Клуб пара вырвался изо рта Рэя, будто он сейчас курил.
— А что, скажешь нет? Всегда меня не слушаешься! Командуешь мной как… как…
Рэй насмешливо изогнул бровь.
— Мне даже интересно послушать, как кто… — Его губы растянулись в насмешливой улыбке.
— Прекрати смеяться надо мной! — Возмутилась я.
— Хорошо, я понял! Я ужасный деспот! И как же мой дар командует тобой?
— Он то резко включается, то выключается! Когда мы были на складе с Нортоном, в какой-то момент он так врубился, что я чуть в обморок не упала: я чувствовала каждый ваш синячок, каждую царапинку, и даже больше! Я чувствовала за пределами помещения!
Его улыбка сменила настроение: теперь она была не саркастическая, а соболезнующая. Он отпустил ручку двери, и она с хлопком и еле слышным эхом подземелий закрылась. Над нами со скрипом качался декоративный фонарь. Напряжение в нем постоянно прыгало. Наверное, смертные устали менять лампочки в нем — слишком близок к порталу.
— Мелли! Любимая, это пройдет. Я понимаю тебя. Со мной было тоже самое. Я считал свой дар проклятием, пока не понял его суть… Всё наладится! Всё будет хорошо.
Рэй нежно коснулся моей щеки и я осознала, как чертовски мне холодно, как замерзли мои щеки. Поэтому я шагнула к нему и уткнулась носом в грудь. Он тут же взял в кольцо объятий, закрыв от ветра. Мое дыхание согревало поверхность его куртки и мою заледеневшую щеку.
— Как бы я хотел поменяться обратно… — Пробормотал он с горечью нашу единую мысль.
Увы, это было невозможно. На этот вопрос разводили руками самые сильные кинетики Сената. Дарами можно поменяться лишь на короткий промежуток времени, но не навсегда.
— А еще, — Продолжала уже более спокойным тоном жаловаться на непокорную Оденкирковскую эмпатию. — Он даже обманываться начинает… Уже подает сигналы даже тогда, когда людей нет.
— Такого не может быть! — Возразил он с уверенностью.
Я даже отлепилась от его нагревшейся куртки, ради того, чтобы посмотреть в его красивые глаза, цвет которых было не разглядеть в темноте.
— Да говорю тебе! Мы, когда шли к Дэррилу за Бьянкой, я всю дорогу ощущала чью-то боль в боку.
— С нами был Стефан и Ева… — Не поверил он.
— У Стефана болело плечо и колено, у Евы — мозоль. Но ни у кого из нас не болел бок.
— Всю дорогу?
— Ага! Всю. Даже когда не было никого из людей, кроме нас! То есть твой дар обманывает! Специально заставляет чувствовать то, чего нет!
— Всю дорогу? — Снова спросил Рэй, будто не слыша, что я сказала.
— Да. Всю!
— Где начала чувствовать боль? — Рэй сощурил глаза, и мне стало не по себе: знакомое настороженное выражение лица.
— Ммм… Где-то от Мехико. Просто там был очередной всплеск дара и я стала чувствовать.
— А где перестало?
— Возле дома Дэррила. Как только мы вошли постепенно отпустило…
— Отпустило?
— Ну да. Перестало болеть.
— А сейчас чувствуешь боль?
Я прислушалась.
— Нет. Что? Что я упустила?
— То, что ты мне сразу не сказала об этом…- Он задумчиво потер подбородок.
Я уж было открыла рот сказать: кто бы тут делал замечания, но Рэй меня перебил.
— Ты понимаешь, что за нами следили от самого склада. — Он горько усмехнулся. — Мы сами показали, где спрятали Бьянку. Даже Миа не помогла.
В этот момент я почувствовала себя полной неудачницей, девчонкой, которую провел уличный фокусник. Как я сразу не догадалась?
— Что же делать? — Прошептала я. Рэй тяжело вздохнул и отвел взгляд.
Уличная темнота с мерцающими огнями и скрипом фонаря над нами, будто старушка, копошилась вокруг: гоняла ветром какую-то бумажку, выпавшую из чьих-то неловких рук, кашляла простывшим прохожим, отдавалась звуками старых песен, доносящихся из ближайшего окна.
— Найдем Клаусснера, наведаемся в Сенат, обсудим действия и съедим кусок праздничного пирога. — Наконец-то произнес Рэй, положив свою горячую ладонь на мое плечо. Он улыбнулся, а у меня от мысли о еде болезненно свело живот, поэтому я жалостно проскулила:
— А можно начать с пирога?
В предвкушении праздничного ужина, я шла за моим поводырем в ледяной темноте подземелий Саббата, держась за его руку. В голове то и дело вспыхивали разные блюда, которые умела делать миссис Лонг. Поднявшись по опасным ступенькам, мы вышли во двор на холодный ветер и замерли от удивления. Во дворе стояла машина, урчащая, готовая двинуться в путь, а рядом с ней стояли Ной, беседующий с водителем, и Реджина, напряженно смотревшая на распахнутые двери Саббата, из которых доносились голоса. Дар во мне колыхнулся и оповестил о чужой боли в области лодыжки и бедра. Через пару мгновений в дверях показался Кевин, несущий Варю на руках, а позади него шел Курт с пледом, Стефан и Ева с Аделиной. Все были празднично одеты и обеспокоенно смотрели на мою сестру. Улыбался только Стефан, явно забавляющийся происходящим. Варька была бледная, злая и чертыхалась на чем свет стоит. Ее боль в ноге сильно резанула меня, что я дернулась и, как цапля, поджала ногу — у сестры был перелом ноги и не один.