— До среды, Мириам.
— А что в среду?
— Последний тест. Самый сложный. Я буду на тебя воздействовать. Посмотрим твою выносливость. — Леандер мило улыбнулся и достал из ящика конфетку, которую протянул мне.
Я взяла, кивнув в знак благодарности.
— Я буду моделировать для тебя ситуации с помощью парочки Инициированных, а твоя задача — проанализировать и рассказать свои действия.
Я закивала и вежливо попрощалась. Но только открыла дверь, как тут же возник вопрос:
— А Ной Валльде будет?
— Конечно! Он единственный, кто может транслировать воспоминания.
— А ничего, что мы из одной школы?
Леандер развел руками:
— Он единственный, кто у нас есть. Да и тест незначительный. Ты уже, считай, принята.
Я снова кивнула в знак согласия.
Мало, кто хочет идти в Сенат, потому что ты сам себе отсекаешь будущее. А помощники здесь на вес золота. Химеры ненавидят помогать дарами, считая это предательством и унижением. Поэтому Сенат рассматривает всех желающих и берет почти всех. Тесты, воздействия, проверки — лишь способ понять, что ты за человек.
Я открыла дверь и увидела Савова. В нос ударил аромат свежесваренного кофе, который, как магия, убрал головную боль. Я даже остановилась, чтобы с закрытыми глазами, погрузиться в этот запах и вдохнуть полными легкими. Мой дар зажегся в крови.
— Вас ведь зовут Мириам?
Я открыла глаза и посмотрела на Савова.
— А вас Виктор?
— Да. Откуда вы узнали? — Удивился он.
Я ухмыльнулась. «Оттуда, откуда и ты. От Леандера», — мысленно ответила я, но ничего не произнесла. От усталости, блаженства, что закончилось тестирование, и запаха кофе мой дар начал бесконтрольно расширяться и воздействовать. Я никогда не мешала этому. Что плохого в том, что всем становится хорошо? В данный момент под мое влияние попадал этот незнакомец.
— Я не знал, какой кофе вы любите.Поэтому выбрал капучино. Его многие предпочитают. — Его голос зазвучал мягче и немного удивленно.
Обычная реакция на резкую смену настроения: когда мой дар в одно мгновение стирает заботы, напряжение, делает мир ярче и прекрасней. Легче… Всё становится намного проще и легче.
— Спасибо. — Поблагодарила я Виктора.
Надо же он принес мне кофе. Откуда он его достал?
Савов неуверенно встал, немного дезориентированный «суррогатным счастьем», и подошел, протягивая горячий бумажный стаканчик.
— Я его подогревал с помощью магии. Надеюсь, не испортил.
Дар сделал его каким-то нерешительным, на мгновение я поймала в его серых глазах восхищение на грани влюбленности — побочные эффекты моего дара. Когда ты счастлив, всё кажется красивым.
«А все-таки он симпатичный. Даже милый» — решила я про себя.
Стаканчик был горячий и обжигал пальцы. Я поразилась, что на нем не было отпечатков от магии. Как же он держал его? Пригубив, я ощутила приятный терпкий вкус, чуть подслащенный, с толикой ожидания Виктора.
— Где вы взяли кофе?
— Не знаю… Кажется, это была Германия.
Я скептично изогнула бровь: неуместная бездарная скромность!
— Честное слово! Я вошел в первый попавшийся портал и сразу же оказался напротив кофейни. Сказочно повезло!
— Угу. Магически!
После морозильника под названием Сенат, было приятно выйти в теплую, укутывающую, как одеяло, Сицилию с ярким ароматом прошедшего дождя, в котором звучали запахи травы, земли, нагретых крыш и просто фейерверк из медовых ароматов цветов. И кофе. Его аромат превратился в третьего собеседника на площади Палермо, где мы пили с Виктором горячий напиток, сделанный в лучших итальянских традициях. Даже неприятный запашок от коней, запряженных в повозки для туристов, не портил настроения. Я и не заметила, как пролетели два часа за разговором.
Удивительно! Я быстро доверилась незнакомому человеку, тем более Химере.
Виктор Савов… Он был чужой, незнакомый, русский эмигрант, живущий на другой планете — Америке. Виктор постоянно улыбался и шутил. Мой дар расползался подобно лучам от меня, воздействуя на людей и собеседника. Но мне это не мешало. Я была счастлива и заражала этим другим. Виктор был расслаблен. В разговоре не раз употребил слово: «хорошо».
Нам всем было хорошо.
И это было замечательно.
Удивительно, каким он оказался приятным собеседником, немного в чем-то наивен и по-детски горд, где-то чересчур критичен и жесток в суждениях, но мой дар словно вскрыл его панцирь, под которым оказалось трепетное сердце мальчишки: мечтающего о больших свершениях, победах, доказать чего-то и кому-то, заработать много денег, заполучить славу.