— Сама знаешь, как нечистая сила откликается в такую ночь. А тут еще пятница тринадцатое…
И замолчала.
— Куда мы направляемся? — Не выдержала я затянувшейся паузы.
— Лос Рейес Акосак. Поселок. Улица Сан-Мигель. — Ответил вместо Стефа Рэй.
— И сколько еще нам ехать?
— По навигатору минут двадцать.
Мы вышли из прохладной машины в теплый, словно парное молоко, вечер. Погода сменилась. Вместе с наступающими сумерками появился ветер. Он сбивал зной, которым все дышало вокруг. Поселок выглядел бедно, запущенно: мусор повсюду, разбитый грунт дороги, какие-то полустертые надписи на стенах. Буйство травы и зелени с незнакомыми кисло-сладкими ароматами в воздухе напомнило мне мою деревню. И так же пахло землей. Вдалеке заходились лаем собаки. Дома были бетонные, небольшие — максимум в два этажа с ржавыми решетками, с разноцветными ковриками и сохнущим бельем, словно сетью, опутанные проводами. Чтобы экономить на горячей воде, виднелись большие пузатые цистерны на крышах с нагретой от солнца водой.
Серый и ржавый цвет запущенности соседствовал с фиолетовыми и оранжевыми стенами домов. И везде были высокие стены и решетки.
— Нам туда.
Рэй кивнул на дом, стоявший в отдалении от всех: серый, бетонный, строящийся и нежилой, окруженный толстой, глухой кирпичной стеной. Окна второго этажа были без стекол, словно пустые глазницы. Странной живой деталью был трепыхающийся флаг страны. Перед домом был бурелом из веток и мусора.
Оставив машину и взяв рюкзаки, мы подошли к нему. Внезапно, Стеф откололся от нашей группы и пошел к дому рядом. Через пару мгновений я увидела загорелого лысоватого мужчину, который в застывшей позе настороженно смотрел на него. Рэй тут же отвел свой взгляд от дома и направился за Стефаном.
— Hola!
А дальше зазвучал переливчатый поток непонятного мне испанского. Мужчина сверлил нас своим тяжелым недоверчивым взглядом из своего двора. Собаки заходились в лае, часто заглушая и без того громкий разговор Стефана и незнакомца.
— О чем они говорят? — Обратилась я к Еве, которая внимательно слушала, не пропуская ни одного слова.
— Стеф спросил про жильцов: не видел ли подростков тут. Мужчина говорит, что видел.
Ева внезапно замолчала, когда в разговор вступил Рэйнольд.
— Говорит, что владельца давно не видел… в последний раз с подростками и темноволосой женщиной. — Тихо прошептала Ева.
Собаки стали заходиться в лае, чуть ли не хрипя и срывая свои голоса. Казалось, что животное было в каждом дворе этого поселка.
Мексиканец развернулся и крикнул своей собаке, а затем что-то недовольно стал выговаривать нам, сильно жестикулируя. Перевод не требовался — я и так все понимала и чувствовала: животные сходили с ума от близости к нечистой силе. Это был самый настоящий природный страх, который отдавался звоном живых голосов в ушах. Я обернулась и снова посмотрела на дом: он уже не казался безобидным. Я вглядывалась в пустоту окон, как завороженная. Тревога усилилась. Будь я животным, я бы тоже забилась в угол и выжидала.
Внезапно мне на плечи легли чьи-то руки, и я вздрогнула. Рэй прижал меня к себе немного сильнее, чем обычно:
— Пошли.
Я обернулась и успела увидеть, как мексиканец с отстраненным выражением лица уходит в дом. Все ясно: Стефан применил магию на него. Мы подошли к черной, чуть ржавой на петлях железной двери. Ева ловким движением с заклинанием заставила замок открыться. Дверь заскрипела и мы, оглядываясь, осторожно вошли во двор. Ева, Стеф и Рэй, как по команде, достали пистолеты и сняли с предохранителей. Ева кивком указала, чтобы я сделала то же самое. Несмотря на то, что сейчас вечерело, все равно, было жарко в куртке и джинсах. Я ощущала, как по спине текут ручейки пота. А собачий лай оглушал и мешал нормально мыслить.
Мужчины, бесшумно двигаясь, первыми вошли внутрь здания. Через пару мгновений и мы скользнули в сумрак дома. Нас встретила мертвая тишина, мне даже показалось, что я оглохла. Всё стало воскрешать забытые воспоминания об экзорцизме.
— «Ты не узнаешь меня, это я, твой брат Каин. Я подарил тебе смерть, Авель… Но как ты выжил, негодный ты мальчишка? Почему ты не умер, Авель?»
Голос той женщины так четко всплыл в памяти, что меня передернуло от страха. Мурашки прошли по липкой от пота пояснице. Говорят, бесноватые знают будущее, но расшифровать их послания почти невозможно. Только сейчас я понимала, что имела в виду та одержимая.
— Тебе плохо? — Внезапно прошептала Ева, обратив на меня внимание.
Я отчаянно затрясла головой.
— Если плохо, то ты можешь подождать снаружи. Мы тебя позовем.
Я кинула взгляд на открытую дверь во двор: там догорал день. Мне захотелось туда — сбежать, уйти от самой себя. Но это была лишь иллюзия: я не буду там в безопасности, если причина кроется внутри тебя. Что здесь, что там - мной будет владеть страх. Так какая разница, где воевать с ним?