Я посмотрела и увидела, что Ева успела нарисовать мелом на полу еще один круг рядом с Азазелем, и теперь это напоминало странную неправильную восьмерку. От мысли, что придется лечь на пол рядом с этим полуживым человеком в комнате провонявшей тухлой кровью и мухами, которые будут по мне ползать — стало совсем дурно.
***
В гостиной было непривычно пусто и тихо. С появлением в замке ребенка, Варвары и Мелани, почти каждый вечер, как мне казалось, здесь обязательно кто-то был. То девушки устраивали междусобойчик, пока Кевин сидел с дочерью. То наоборот Кевин сбегал из комнаты от Варвары. То Курт со Стефаном смотрели футбол. Пару раз даже затевались «романтические» вечера от Варвары, когда выбирался фильм и все парочки под хруст попкорна и чипсов смотрели кино. Все это было непривычно ни для меня, ни для Нины. Мы стеснялись быть на виду у всех, предпочитая уединяться в своих комнатах. Но не сегодня. Замок был пуст и полностью в нашем распоряжении. И вот мы завладели гостиной. Нина молча щелкала каналами в поисках чего-нибудь, чтобы развлечь себя. Я же хотел почитать доклад о новых открытиях от Йозефа, но не мог. Не хотел. Поэтому папка валялась на столе не тронутой, а я сидел вместе с Ниной на диване, позволив ей закинуть свои ноги на мои колени. На ее животе стояла миска с жаренными, уже почищенными, подсолнечными семечками, которая она так любила. Она брала щепотку и отправляла на язык. Иногда Нина, как птица, могла жить только на этих семечках, когда была занята в Сенате под завязку. Она не отвлекалась на обеды и ужины, просто всегда держала пакет семечек рядом с собой и ела их.
Я посмотрел на часы. Где-то около получаса назад Ева, Стефан, Рэй и Мел ушли на охоту. Курт ушел спать, так как не выспался из-за ночного совещания и утреннего прихода Архиварисуа. А у нас с Ниной был выходной. Я сидел, положив руки на ноги Нины, ощущая грубую джинсовую ткань под своими пальцами, а в голове постоянно вспыхивали фразы из разговора Реджины с Архивариусом и с совещания. Нина щелкнула канал. На экране возник улыбающийся Джеймс Оливер, что-то восхищенно рассказывая и нарезая помидор. Щелчок. Теперь на экране шел повтор первого сезона детективного сериала.
— Оставить? — Спросила Нина.
Я кивнул. Нам обоим нравился этот сериал, несмотря на то, что мы уже видели этот сезон. Я уже наперед знал, что убийца - жена убитого, проколовшаяся на сущей мелочи. Мои же мысли были далеко. Что-то ускользало в деле, которое вели Стефан и Рэй. Что-то я не мог поймать. Но что? Это нервировало. Я уже злился на себя. Цыкнув, я устало закрыл глаза. Вместе с темнотой наступила тишина в гостиной: Нина выключила телевизор. Мне не надо было открывать глаза, чтобы понять — она смотрела на меня.
— Голова болит?
Я кивнул и, наконец, открыл глаза, чтобы встретиться с ее пронзительным серьезным взглядом раскосых глаз. Драконьи: только Нина могла смотреть и долго не моргать. Я вспомнил, как в первый раз поймал ее взгляд, Нина сразу же посмотрела в глаза. Правда, она потом говорила, что это особенность русских — смотреть в упор, будто с вызовом. Не знаю. Не замечал. Но тогда я испугался этой хрупкой на вид девушки.
— Ты все думаешь о деле Оденкирков и Клаусснеров?
Я в очередной раз поразился ее проницательности.
— Я что-то упустил из виду.
Перед глазами вспыхнул безликий образ стандартной папки допроса.
— Ты ведь не уснешь из-за этого.
Нина настолько стала родной, что она знала меня, как никто в моей жизни. Я почувствовал неловкость, поэтому начал оправдываться.
— Я знаю, что это дело не мое. Но им занимаются мои друзья, моя сестра… Они мне близки. И если с ними что-то произойдет, а я упущу возможность помочь…
Я неожиданно для себя начал заикаться, удивляясь, что вообще оправдываюсь перед Ниной. Мне было страшно, что она меня не поймет!
— Я тоже думаю об этом. С самого утра. — Внезапно прервала она меня.
Будто камень свалился с плеч!
— И к каким выводам ты пришла?
— Что нужно собрать все дела и посмотреть их.
Я замолчал и удивленно уставился на нее: нет, она была серьезна. Ведь у нас выходной, который мы договорились никогда не разменивать на Сенат. Это было наше время. Но зная Нину, если она предлагает, значит, реально оценивает обстоятельства.
Мы сидели в комнате для допросов, используя его как кабинет. Перед нами лежало огромное количество бумаг и фотографий. Двух сдвинутых столов явно не хватало, поэтому Нина перебралась на пол. Я поразился ее непосредственности. Через пару минут, уже и я, забыв об аккуратности, сняв, как она, обувь, закатав штанины брюк, сидел, откинувшись к стене, и читал очередной допрос Смертного о пропаже Архивариуса с Начала. Перед нами была еще не начатая стопка документов о сбежавших детях с Начала за последние десять лет.