— Ну, ты уже близок нему: скоро так же безостановочно ворчать начнешь. — Съязвила, теперь глядя на него сверху вниз.
Он остановился и оскорбленно посмотрел на меня. После чего перевел взгляд мне на кроссовки и принципиально выдернул кусок из-под моей стопы.
— Ure… — И кусок плитки в его руках зажегся ярким факелом, выхватив из темноты его резкий профиль.
Лицо, которое минуту назад было дорогим и любимым, теперь казалось вырезанным из камня. Я вздрогнула, потому что вспомнила, как Рэйнольд подносил огонь ко мне, а в воздухе зазвучал запах горючего, которым меня тогда облили.
— Ты готова? — Он обратился ко мне, а я не знала, что ответить.
Запах гари был всё сильнее и сильнее. Казалось, он, как яд, проникал в меня. В горле ужасно першило, хотелось глотка свежего воздуха, но это было невозможно. Был только темный страшный коридор с вырванными из петлей дверями, обломками косяков, разбитым кафелем и темной фигурой Рэйнольда, идущей на пару шагов впереди. Шипение от стен уже напоминало треск горящего полена. Или из-за запаха я схожу с ума? Наше движение было медленным, словно мы двигаемся по краю или на глубине. Мы прислушивались к звукам, к ощущениям, к себе. Словно назло воспоминания, стертые и разбавленные в прошлом моей смертью, назойливо и резко восстанавливались. Будто кто-то бил наотмашь! Рэй что-то говорил тихо: что-то о приемах самообороны, о вере, об использовании заклинаний, о молитвах, а у меня в голове творилось черт-те что! То резко вспомню, как мы с ним целовались в Париже — наше первое свидание, то, как он целует Деннард, то внезапно на ум придет, как Рэй режет яблоко, сидя по-турецки на кровати, одновременно увлеченно читая что-то на ноутбуке, интимно и легко касаясь тачпада, то, как убивает змею, резко отпиливая ей голову на краю ванны, то, как его пальцы неспешно гладят мои скулы с утра, а я сонно наблюдаю за его медленными осторожными движениями, то, как он лежит в коме, а в его синеватый рельеф вены воткнута игла от капельницы.
Савов бил меня. Вспомнила, как пытал Дэвид Деннард. Как Рэй уверенным четким движением кидал заряды на тренировке, и как дрожала его рука, когда он подносил факел, как умолял вернуться в тело. И кровь… Много крови было в моей жизни! Целые моря. Моя, чужая, тех пациентов, которых плодил Морган, чтобы я залечивала их, горячая, и все это вперемежку с красным трепещущим цветом подкладки, что погружала меня в темноту, в кокон из грохота, пыли и боли.
— Ты меня слушаешь или нет?
Я вскрикнула, налетев на Рэя. Он цыкнул на меня, но затем пристально посмотрел на меня.
— Что с тобой?
Какой у него тяжелый взгляд! В голове вспыхнуло воспоминание, как он равнодушно подносил факел к горящей женщине. И с тем же равнодушием он давал мне задания, выдавая очередную книгу с закладкой и своими пометками на полях. От этого натиска боль запульсировала в висках и затылке. Я не сдержалась и закрыла глаза, начав тереть лоб, будто могла стереть ее под своими пальцами с кожи, будто грязь.
— Мел? — Голос был требовательный и отчего-то громкий.
— Я устала… голова болит… Этот запах сводит меня с ума.
— Какой запах?
— Дыма!
Но он молчал. Слишком долго молчал… Я открыла глаза и посмотрела на Рэя.
— Ты не чувствуешь?
— Нет.
Я не выдержала и выпалила, затронув запретную тему:
— Запах такой, будто стоишь в костре! Мне дышать трудно!
Но Рэй даже не отреагировал. Обычно это его задевало. Воспоминание снова полоснуло по глазам, будто луч: Рэй уходит от меня, я ранена в живот, а он берет и уходит под воздействием Химеры.
Я застонала, спрятав лицо в ладонях.
— Тшшш… — Внезапно донеслось от мужа, и он привлек в объятия.
На мгновение все отступило: и запах гари, и головная боль с воспоминаниями, словно я открыла окно и вдохнула полной грудью. Спокойно. Пока не почувствовала, что запах тела от него странный, какой-то сладкий, а руки, которые обыкновенно меня обнимали и ласково успокаивали, сейчас требовательно ощупывали мое тело. Объятия уже превращались в домогательства.
— Рэй? — Я попыталась отстраниться.
Но вместо свободы, он впился мне в губы. Он начал странно целовать меня, причмокивая, пыхтя, зачем-то противно водя языком по губам, пока не попытался разомкнуть мои зубы и впихнуть язык мне в рот! Я резко дернулась от него.
— Нет! Нет, Рэй! Что ты делаешь? — В голове не укладывался его поступок.
— Успокаиваю тебя.
Я впервые смогла адекватно рассмотреть коридор без головной боли и запаха дыма: длинный, темный, запущенный, с кусками проводки с потолка, будто лианы. И вот среди этой разрухи Рэй домогался меня!