Номер был странным сочетанием уюта, которого я искала: что-то от Саббата, что-то из той жизни, которой у меня не было. Виктор же обозвал его «мечтой старушки». Надо отметить, раньше наши вкусы совпадали, но не насчет этой ливерпульской гостиницы. Удивительно, что Виктор предложил сделать его «нашим местом». Я смотрела на возлюбленного, листающего журнал — еще один минус номера, в нем не было телевизора, на профиль Виктора, на движения, на мускулистую широкую спину. Часы показывали десять утра. После дискотеки и нашего разговора под неонами Нью-Йорка столь фальшивыми и яркими по сравнению с солнцем, мы отправились в Ливерпуль в «наше место», которое случайно нашли когда-то. Виктор пошел у меня на поводу, я знаю: он специально отвел меня сюда, уставшую, запутавшуюся в себе и своих чувствах. Виктор вместо удобств высокоэтажных отелей Большого Яблока, выбрал портал в Ливерпуль, такси и воздействие на мистера Гэмбона — владельца небольшой, но уютной гостиницы.
Я встала, подошла к сумке, которую оставила на хранение мистеру Гэмбону и достала косметичку. Дурацкая привычка, ведущая из времен «Таверны», всегда иметь свои вещи там, куда я вернусь. Так как Ливерпульская гостиница стала нашей «Таверной» с Виктором, я оставила тут сумку с запасным комплектом одежды, косметикой, и даже немного денег спрятала на дне. Виктор сначала смеялся надо мной, а потом и сам оставил здесь джинсы и футболку. Выудив из-под силкового фонаря одну единственную палетку теней и тушь, подумала, что пора уже собираться и краситься. В сумку сложила мое платье и туфли: заберу их позже отсюда. Сейчас мне нужны джинсы, майка и кеды, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что я не ночевала дома. Виктор не обращал на меня внимания, весь уйдя в свой MUSCLE.
Я решила первой нарушить эту ватную тишину, повисшую в комнате.
— У меня брат сдал на второй уровень Инквизитора. Говорят, что после второго очень быстро получают первый.
— Ммм… Здорово! — Произнес Виктор, не отрываясь от журнала.
Тон был странный, жёсткий, будто была недосказанность, слова «скоро он будет иметь полное право сжигать таких, как я» так и требовали зазвучать в его ответе.
Я замерла с кисточкой от туши в руке, смотря на Виктора. Твою мать! Да что происходит? Что со мной происходит? Почему я постоянно ищу подтекст? На меня воздействовали вчера? Да… Нет! Не может быть! Это все мои мысли! Не навязанные никем. Лаура же влияет на эмоции. Но почему я так сомневаюсь во всем?
— Представляешь, Макс Хейт сделал себе пластику лица! Черт! Всегда думал, что он от природы такой!
— Не знаю такого…
— Как? Макса Хейта не знаешь? Бодибилдер! Актер! Он сыграл в фильме «Турбо»!
— Не смотрела.
Он показал мне разворот журнала с каким-то мужчиной, который был ужасно перекачан, но на лицо чем-то напоминал мне Виктора.
— Не знаю. Кстати, на тебя похож.
Но Виктор ухмыльнулся и покачал головой, поражаясь моей неосведомленности. Но легкая волна удовольствия от него прошла: ему понравилось, что я сравнила его с этим бодибилдером. Ухватившись за его удовольствие, я стала воздействовать на него даром. Он хитро покосился на меня, а я улыбнулась в ответ.
— Фраза «ты делаешь меня счастливым» с тобой приобретает буквальный смысл. Кажется, кто-то хочет внимания?
Я смотрела на него и понимала, что вот сейчас я его люблю. Именно такого! С этой улыбкой и хитрым прищуром, готовый развлекать меня и дарить удовольствие. Именно такого я увидела его впервые: «Латте, эспрессо или капучино — что вы любите?» От этих воспоминаний меня немного отпустило, на душе стало легче. Всё это копание в себе и том, кого любишь, изматывает. Разве нельзя просто жить и наслаждаться этим?
— Поцелуй меня или заставлю. — Потребовала я у Виктора.
И он сразу же потянулся ко мне. Уже дыхание Виктора коснулось моих губ, как резкий дребезжащий звук раздался из сумки. Я вздрогнула и замерла. Виктор засмеялся:
— Это твой мобильник.
Теперь была моя очередь смеяться. Мобильник был странный непонятным в моей жизни атрибутом. У всех в Саббате были мобильники, но мы общались исключительно на зове, поэтому телефон нужен был только для вызовов такси и редким звонкам из банка. Я потянулась к сумке и быстро нашла аппарат, который, казался, разорвется от вибрации, если не ответить. На дисплее высветилось имя Реджины, что было очень странно. Она никогда не звонила мне на телефон, хотя ее номер был забит в справочник.
— Алло?
— Мириам? — Голос Реджины зазвучал так неожиданно, будто она сама появилась в комнате и застукала нас. Я дернулась от Виктора.
— Да?
— Здравствуй.
— Здравствуй…
— Мириам, ты можешь говорить?
— Да.
— Ты где?
— Я…. Я гуляю. Решила проветриться.
— Где Рэйнольд? Он с тобой?
— Нет. Я не знаю, где он. А что случилось?
— Он не отвечает. Телефон выключен.
— Он, наверное, со Стефаном. Они хотели отметить свои новые разряды.
— Да-да. Я так и подумала. Наверное, еще спит …
— А вы его звали?
— Я подумала, что нехорошо вклиниваться зовом. Решила через телефон.
Что-то мне не нравилось. Реджина говорила сухо, рубленными нетерпеливыми фразами. Будто ее не интересовали мои ответы — вопрос ради вопроса.
— Мириам?
— Да?
— У меня для тебя и Рэйнольда плохие новости. Наверное, это стоило сказать лично, но времени нет. Ваша мать при смерти.
— Мама? — Перед глазами вспыхнул образ еще той, доброй и любящей женщины, которая была в моем детстве, до того, как ее погубил алкоголь. — Что с ней?
— Сбила машина на окраине.
Наверное, была пьяная…
И сразу навалились воспоминания о ее попойках, унижение в глазах соседей и одноклассников, как приставали ко мне ее дружки и Роджер, мои тщетные попытки делать вид, что все хорошо, как мы дрались с ней, как воровала у нее документы и книжки об оплате, как прятала деньги и умоляла не пить перед приходом противной тетки из органов опеки и как та все-таки напилась, а мне пришлось ее мыть, чтобы сбить этот противный запах от нее и переодевать, надеясь солгать, что она просто устала и спит. Это было невыносимо! Тяжелая, еле двигающаяся, неуправляемая, мычащая, невменяемая. Не человек, а кусок мяса. Я тогда сдалась. Впервые. Просто кинула ее в ванной и ушла из дома. Но через несколько минут вернулась из-за Рэя, который испуганно сидел в углу и жевал соломку макарон, потому что ужина у нас никто не сделал.
Всё было как будто вчера. Всё было будто одну жизнь назад. Предательство от женщины, которая когда заставила нас поверить, что она мама, отказ от нас и безразличие — вот, что меня разъедало каждый день. Даже когда всё наладилось и мы уже с Рэем не нищие, не забытые миром.
— Мириам? Ты еще тут? — Донеслось в трубке.
— Да… — Голос совсем не слушался. Горло больно скрутило от накативших слез. — Где она лежит?
— Нет. Мириам, я буду ждать тебя. Возвращайся в Саббат. Одна ты к ней не поедешь. Поняла?
— Угу… — Я промычала. Слезы, будто кипятком, обжигали мои холодные щеки.
— Не задерживайся. Приходи побыстрей. До встречи!
Я даже попрощаться не смогла, поэтому сразу отключила телефон.
— Что случилось? — Виктор все это время напряженно слушал и наблюдал за мной.
— Моя мать умирает… Мне нужно идти.
Но, к моему удивлению, Виктор кивнул и только произнес: «Хорошо».